Кто первым бросит камень - Марина Серова

— Ты впервые задумался о том, что мир жесток и несправедлив?

— Пожалуй, — пожал плечами Артем. — До этого дня я всегда полагал, что у меня самая тяжелая на свете жизнь. Смешно!

— И что, с тех пор твои ребята тебя слушались?

— Да, и это, признаться, было очень приятно. Они делали все, что я скажу. Выполняли все инструкции. Особенно зауважали после того, как я сказал, что запись моего избиения можно послать моему папаше. Они после этого дали мне кличку…

Артем виновато покосился на отца и закончил:

— Кличку Мозг.

Киприанов-старший побелел и стиснул зубы.

— Я не просил, они сами, — пояснил Артем.

— И у тебя все почти получилось, — подвела я итог. — Если бы я не применила один старый трюк, ты был бы далеко и с деньгами… Скажи, Артем, только честно… Ты ведь не собирался возвращаться домой, правда? Ты хотел имитировать собственное убийство? Твои безутешные родители оплакивали бы единственного сына… А ты бы пил безалкогольные коктейли в Майами-Бич?

Артем кивнул. В глаза отцу он старался не смотреть.

— Йегуда, я, пожалуй, пойду! — сказал Йосеф и тяжело поднялся. — Прости, я не хочу этого слышать.

Киприанов-старший не ответил. Он сидел, глядя прямо перед собой остановившимся взглядом, и, кажется, не вполне понимал, что говорит его сын.

— Постой, не уходи, — попросила я подполковника. — Самое интересное еще только начинается.

Йосеф подумал и сел. На Артема он старался не смотреть.

— Еще один вопрос, и с похищением мы закончим, — проговорила я.

— Что вы хотите знать? — прищурился Артем. — Про то, как вас накачали снотворным в Пинк-Джин-Бич? Или про парня, который работал на почте?

— Нет, — поморщилась я. — Как раз тут мне все понятно. Я хочу узнать о другом. Скажи, Артем, а тебе не приходило в голову, что твои подельники прикончат тебя сразу же, как только получат деньги?

— Конечно, приходило, — довольно улыбнулся мальчик. — Но я не собирался этого ждать. Я хотел организовать анонимный звонок в полицию сразу же, как только деньги окажутся у меня. Когда вы ворвались, я как раз думал: «Вот сейчас дожарю сосиску, а потом встану, сделаю вид, что мне пора отлить, и позвоню». У меня уже был наготове телефон, утащил у одного лоха…

Георгий застонал и закрыл лицо руками. Дебора обняла его, как будто он был маленьким мальчиком, а она его матерью.

— Георгий Иннокентьевич! — позвала я. Тот никак не прореагировал. — Сейчас вам кажется, что вы породили на белый свет… ну, скажем, скорпиона.

Артем довольно хрюкнул, но тут же прикрыл рот ладошкой.

— На самом деле это не так. Ваш сын — добрый и отзывчивый мальчик. Он не смог мириться с несправедливостью, он хотел, чтобы убийца вашего отца понес заслуженное наказание, именно поэтому Тема натворил столько глупостей.

Йосеф посмотрел на меня странно, точно сомневаясь, в здравом ли я уме.

Георгий поднял голову и уставился на «доброго и отзывчивого мальчика», явно решая, как после всего этого жить. И стоит ли вообще.

— Артем по-своему любил деда, несмотря на непонимание и разногласия. И организовал собственное похищение ради того, чтобы кто-нибудь начал расследование обстоятельств смерти гроссмейстера. Не забывайте — именно это было первым условием, выдвинутым в письме «похитителей». А деньги шли номером вторым.

Артем нахмурился. Я безжалостно продолжала:

— Подростки любят строить из себя демонических персонажей. На самом деле ваш сын далеко не так испорчен, как хочет казаться. Признаю, голова у мальчика работает на редкость изобретательно, и он едва не обвел вокруг пальца нас с Йосефом, а ведь мы далеко не дилетанты. Но давайте на одну минуту задумаемся. Расследование смерти деда было для Артема настолько важным, что ради этого он даже отрезал себе палец.

Артем шмыгнул носом:

— Да, пришлось самому, никто не хотел браться. Они дали мне покурить, и я плохо помню… Но все равно было жутко больно.

— Но зачем? Тема, объясни мне, зачем ты это сделал? — Голос Георгия дрожал.

— Чтобы ты мне поверил, — просто ответил мальчик.

— Вы все время говорите про убийство! Убийца то, убийца се… Но кому понадобилось убивать моего отца, которому и так недолго оставалось?!

Мы с Артемом одновременно повернулись и посмотрели на Дебору.

— Думаю, об этом вам лучше всего спросить вашу жену, — сказала я.

— Деби?! Это бред! — вспылил Киприанов. — Да она в жизни не была в России! Не забывайте, ее не было в доме в момент… преступления. Деби находилась здесь, со мной!

— Необязательно присутствовать на месте преступления, чтобы его совершить, — произнес Тема.

— Ваша супруга действительно ни разу не была в России. Зато ваш отец за три месяца до смерти побывал в Израиле, гостил у вас в доме. Полагаю, именно тогда он узнал о близких отношениях вашей супруги с одним молодым человеком. Иван Хрусталефф, тот самый, что проходил стажировку в вашей компании и по вечерам играл в шахматы с Иннокентием Петровичем.

— Ванька?! Деби, скажи, что они все сошли с ума! — тоном капризного ребенка попросил Георгий.

Прекрасная Деби встала.

— Я не стану тебе лгать. Это правда.

— Что… правда? — потрясенно переспросил Георгий. — То, что ты — любовница этого слизняка из Калифорнии? Или то, что ты убила моего отца?

— И то, и другое, — отчеканила Деби.

— Но… но как, скажите, Дебора смогла убить папу, находясь на другом конце света?! — Мне показалось, еще секунда — и Киприанов забьется в истерике.

— Примечательно, Георгий Иннокентьевич, что ваш первый вопрос был «как», а не «почему». Знаете, что я думаю? Ваш сын удивительно похож на вас! Именно от папы он унаследовал холодный ум, склонность к логическим построениям и некоторую… скажем так, гибкость в вопросах морали. Вы заметили, что самое страшное в рассказе мальчика — это то, что Артема прежде всего интересовало достижение результата. А уж каким способом — вопрос технический…

Йосеф странно посмотрел на меня. Он явно хотел что-то сказать, но не решался.

— Ну, давай не стесняйся! — подбодрила я подполковника. Тот покачал бритой головой:

— Женя, зачем ты так…

Но мне было уже все равно. Эта семейка вывела меня из равновесия. Я приняла решение, что не возьму чек, так любезно подписанный Георгием. А значит, вся эта история перестает быть работой и становится моим личным делом. Так что я свободна от обязательств. Сейчас я не наемник, не телохранитель, а просто Евгения Охотникова — человек, у которого есть свои представления о чести, совести и морали. И нервы у меня, кстати, тоже не железные…

— Дебора, — обратилась я к супруге Киприанова, — вы не хотите рассказать мужу о том, что произошло?