Перстень Андрея Первозванного - Елена Арсеньева

– А по-моему, зря вы так, – зевнула Валерия, прикрывшись снимком, а потом рука ее совершенно естественно скользнула в карман… и вынырнула оттуда уже пустая. – В конце концов, он у нее первый или последний, что ли? Таких Денисок еще будет-перебудет! Мужчины для женщины – только вехи на дороге жизненного опыта, этапы, так сказать, большого пути!

– Ну, может, вы и правы, – неохотно согласилась Марина Алексеевна. – Может, и она так же думать станет. Особенно теперь…

Лицо ее омрачилось, и в этот миг совершенно так же омрачилось лицо Валерии, как если бы оно было не чем иным, как зеркалом, которое трепетно воспроизводило все нюансы отображаемого.

– Да уж, особенно теперь, – вздохнула Валерия. – Катюшки уже третий день нет на работе. Переживает, конечно…

– Переживает, дура! Нет, это какой же дурой надо быть, чтобы о таком барахле переживать! – всплеснула руками Марина Алексеевна. – Я ей сто раз говорила: «Ну куда, куда эта собачья радость денется? Небось напился в дрезину, лежит где-нибудь, головушка с похмелья растрескивается…»

Она собрала лицо в складки, очень живописно изображая, как мается с похмелья Денис, и пропустила молниеносный обмен недоумевающими взглядами между Валерией и Альбиной.

Интересно получается! То есть всезнающая Марина Алексеевна не имеет представления о том, что случилось с Денисом Акуловым? И, судя по всему, об этом не подозревает и сама Катюшка. Он просто пропал куда-то… пропал! В один прекрасный день ушел – и не вернулся…

Катюшка беспокоится. А не потому ли она так беспокоится, что сердце беду чует? Или совершенно определенно знает, что Денису предстояло опасное предприятие? Секундочку… у Альбины даже дыхание перехватило от внезапной догадки. Секундочку! Денис был убит на квартире, которую сдавал Гаврилов. Он, как и Валерия с Альбиной, решил проверить, не может ли там прятаться загадочный Хинган, – и, очевидно, наткнулся и на него, и на пулю. В это время Гаврилов терпеливо сидел у себя дома и ждал какую-то звонкоголосую дамочку, назначившую ему встречу. А не сама ли Катюшка по указке Дениса звонила, чтобы задержать простодушного Гаврилова дома – и обеспечить своему опасному любовнику свободу действий? Но она до сих пор не знает, чем все это закончилось, и недоумевает по поводу исчезновения Дениса, и переживает…

По азартному блеску глаз Валерии Альбина поняла, что подруга думает о том же. Да, похоже, дело обстоит именно так. Бедная Катюшка, какое же горе ее ждет! Альбина жалостливо свела брови, но тут же вспомнила: Катюшка-то ее не пожалела! И даже если бы Наиль прикончил ее тем вечером, не больно-то сокрушалась бы. Вот и бывшую подружку жалеть нечего. Птице такого полета, как Денис, непременно быть подбитой: не раньше, так позже. И Катюшка должна была предполагать, что ее ждет, когда связалась с таким подонком.

– Мы вам, наверное, жутко надоели, – отвлек ее от размышлений голос Валерии. – Что же это Катюшка не идет да не идет! Может быть, она к этому своему Денису поехала, как вы думаете?

– К Денису? – усмехнулась квартирная хозяйка. – Да знай она его адрес, уже двадцать раз туда съездила бы. Вот сегодня день у телефона просидела, ожидая, что он позвонит, у меня все нервы вымотались, на нее глядя… Не беспокойтесь: вот-вот вернется. В конце концов, выскочила она в чем была, ноги без чулок в сапоги сунула да на халат шубейку набросила.

– Куда выскочила-то? – вскинула брови Валерия.

– Да к этому дядьке. Небось решила, он ей что-то про Дениску скажет, то-то разлетелась! Он минут за пятнадцать-двадцать до вашего прихода заявился, пошептался о чем-то с Катюшкой (она ему и открывала, я его даже не видела), она и говорит: «Я сейчас на два слова выйду!»

– Ну, за это время можно было не два слова, а несколько речей произнести, – рассеянно проговорила Валерия, в последний раз обегая комнату взглядом, и вдруг нахмурилась: – Погодите-ка. Если она выскочила «на два слова», мы на нее должны были в подъезде наткнуться, верно, Альбина? Однако никого не заметили. И машины около дома не видно было. Куда же Катюшка отправилась в такую стужу, на ночь глядя, без чулок и в халате?

– И правда, – озадачилась Марина Алексеевна. – С тех пор чуть ли не час прошел. Разве что они в другой подъезд пошли поговорить, хотя зачем бы?

– Может быть, – кивнула Валерия, устремляясь к выходу. – Конечно, конечно, там мы ее и найдем. Пошли, Альбина. До свиданья, Марина Алексеевна, спасибо за приют.

– Я Катюшке скажу, что вы приходили! – донеслось до девушек, и наверху захлопнулась дверь.

Валерия быстро застегивала дубленку. Она не спешила выйти из подъезда, а внимательно всматривалась в темные углы за ящиками и под лестницей.

– Ты чего ищешь? – нетерпеливо спросила Альбина, которую просто-таки выворачивало от спертого многолетнего духа этого неприглядного человеческого жилья. – Думаешь, Катюшка сидит где-нибудь, от нас прячется?

– Или лежит, – буркнула Валерия, с силой ударяя в дверь подъезда и едва не падая с обледенелого крыльца. Ловко удержавшись на ногах, она побежала по дорожке к другому подъезду, а Альбина, то и дело оскальзываясь, – за ней.

«Или лежит… Или лежит…» Эти небрежные слова Валерии толклись в голове, словно пылинки в солнечном луче. Только эта пляска наводила ужас.

Вбежали в подъезд. Там, почудилось, было еще темнее, чем в первом, и запах стоял еще тошнотворнее: где-то жарили лук на растительном жире.

– Придержи дверь, – велела Валерия, прикрывая нос шарфом (и ее достало!). – А я посмотрю тут.

Альбина с силой оттянула дверь на крыльцо. Лунные, снежные блики слабо рассеивали дурно пахнущую темноту, поигрывая на грязном полу, посверкивая на поверхности какой-то темной лужицы. Валерия тоже обратила на нее внимание. Постояла, пригнувшись; потом шагнула в сторону и тихо выдохнула:

– О боже мой! – вглядываясь под лестницу.

В ту же минуту оказалась рядом с Альбиной и чуть не сшибла ее с крыльца:

– Пошли. Быстро! Да не стой ты столбом!

Она побежала к выходу из палисадника.

– Что там? Куда ты? – бестолково выкрикивала Альбина, едва поспевая следом.

Валерия остановилась, сжала руками голову:

– Да. Да, куда я? Надо позвонить, я где-то тут видела телефон… Нет, лучше подняться к Марине Алексеевне.

– Да что там такое? – выкрикнула Альбина, отшатываясь в сугроб, чтобы не столкнуться с мечущейся Валерией.

Та полуобернулась на бегу:

– Там… она.

– Катюшка? – прошелестела Альбина. – Живая?

– Ну что ты чушь несешь? Как она может быть жива, когда ей горло перерезали? – высоким, полным слез голосом выкрикнула Валерия – и исчезла в подъезде.

Альбина замерла. Ноги, чудилось, пристыли к дорожке. Ночь наползала отовсюду: скалилась ухмылкой водителя-доктора, хрипела, как Хинган, хлюпала кровью из перерезанного Катюшкиного горла. Все качалось, заваливалось вокруг, будто Альбина в одну минуту сделалась пьяна, пьянее даже того мужика, который на их с Валерией глазах чуть не зарылся в сугроб, а потом исчез в подворотне…