Дочь бутлегера - Маргарет Марон

* * *

Прошел понедельник, а никаких известий о Дене Макклое и сером «форде»-пикапе не появилось.

Когда миссис Викери узнала о гибели Майкла, с нее случился сердечный приступ, и она, по слухам, двое суток провела на сильных успокоительных, опустошенная, не в силах принять смерть сына. Впервые на моей памяти Ивлин Викери настолько отдалась обычному горю. Пошли пересуды о том, что она близка к самоубийству и при ней постоянно дежурит сиделка, однако никто в это не верил. Доктор Викери отказывался встречаться с журналистами, но рабочие, трудившиеся в мастерской «Гончарный круг» его сына, наоборот, никак не закрывали рты.

В особенности одна из них, Кати Кинг, страдающая тем, что дядя Эш называет «врожденной деформацией языка»: язык прикреплен к небу посередине, и оба его конца свободно болтаются.

— Право, я ничего не могу сказать, — заявляла она каждому журналисту, обратившемуся к ней, после чего начинала болтать без умолку.

Единственный положительный момент — для Дена Макклоя — заключался в том, что не только Майкл знал о встрече, которую Ден назначил мне у театра. Кати рассказала об этом в переполненном магазине, куда заскочила за свежим молоком, а затем распространялась на репетиции хора. Репетиция закончилась в половине девятого вечера, так что теоретически к без четверти девять о намеченной встрече могла знать половина Коттон-Гроува.

С другой стороны, репутации Дена очень вредило то, в каких красочных подробностях Кати описала ссоры, происходившие между двумя партнерами в последние месяцы. Судя по ее словам, их долгие отношения близились к концу. Похоже, я со своим легкомысленным замечанием насчет мужской менопаузы оказалась не так уж далека от правды. После того как Майклу стукнуло сорок, он зачастил в гей-клубы по всему Университетскому треугольнику. Первое время Ден старался не обращать внимание на непостоянство Майкла, однако в последнее время это часто приводило к буйным и желчным сценам.

— Последний год был просто ужасным! — повторяла Кати.

Ее коллеги по работе были не так словоохотливы, но все же скрепя сердце подтверждали заявления Кати насчет усиливающегося раскола в отношениях между двумя мужчинами. Кроме того, все сходились в том, что в среду по мельнице стрелял Ден. Кати видела, как он взял винтовку из кабины пикапа Майкла и бросил ее в свой «вольво». По ее словам, Ден даже признался, что ездил в лес и сделал пару выстрелов по сосне, но при этом он не целился в Майкла. «Если я когда-нибудь в него выстрелю, то не промахнусь», — якобы пригрозил он.

— На самом деле, — заявила одному из журналистов Кати Кинг, — лично мне показалось, что мистер Макклой хотел напугать Гейл Уайтхед.

После чего, естественно, в понедельник газета, в которой работал этот журналист, опубликовала подробный отчет об убийстве Дженни Уайтхед.

Гейл тотчас же залегла на дно в доме у своей бабушки.

— Я не хочу общаться с прессой, — сказала она, когда я позвонила, чтобы проведать ее, — но знаешь, Дебора, возможно, все это не так уж и плохо. Конечно, я говорю не про смерть Майкла Викери — это ужасно! Я до сих пор не могу поверить, что мы совсем недавно говорили с ним, а сейчас его уже нет в живых. Но раз это заставило всех вспомнить о моей матери… Как ты думаешь, быть может, он все же знал больше, чем сказал нам? Быть может, он поделился этим с Деном, а тот намеревался рассказать тебе?

— В таком случае, зачем Дену его убивать? — спросила я, пытаясь взглянуть на случившееся с точки зрения логики. — Если Ден собирался уличить Майкла, это Майкл мог попытаться его остановить, а никак не наоборот. Тут есть неувязка.

— Ничего, ты все распутаешь, — поспешно сказала Гейл.

Вот как? Сейчас, когда мне нужно спасать избирательную кампанию?

— Послушай, дорогая… — начала было я, но Гейл остановила меня протестующим завыванием.

— Дебора, теперь ты просто не можешь остановиться. Ты уже так все разворошила, что достаточно будет просто задавать нужные вопросы, и что-нибудь обязательно всплывет. Ну пожалуйста!

Вздохнув, я согласилась по крайней мере выслушать любого, кто остановит меня на улице и захочет излить душу.

* * *

А в мире действительности утренние газеты начали мешать работе в конторе «Ли, Стивенсон и Нотт». Клиенты могут попадать на первые полосы, но адвокаты — никогда; однако моя фамилия стала настолько часто встречаться в печати, что выражение болезненного недовольства прочно поселилось на худом аристократическом лице Джона Клода.

Во вторник Рэйд за утренним кофе сообщил пару любопытных новостей.

Амброз Дотридж, поверенный Майкла и Дена, обмолвился о том, что Майкл незадолго перед смертью решил разобраться в сложных финансовых взаимоотношениях со своим компаньоном. Больше того, на минувший понедельник он назначил встречу с Дотриджем по поводу своего завещания.

— У Майкла и Дена был общий банковский счет, — объяснил Рэйд, — но сама мастерская и земельный участок принадлежат Майклу. Точнее, миссис Викери. Эта земля Дэнси досталась ей в наследство.

— Майкл так и не вступил в собственность? — пришел в ужас Джон Клод.

Он сам ни за что бы не позволил клиенту вкладывать средства в собственность, принадлежащую другому члену семьи, вольному распоряжаться ей по своему усмотрению, даже если этот другой член — мать клиента.

— Все было не настолько плохо, — усмехнулся Рэйд. — Миссис Викери сдала сыну землю в аренду сроком на девяносто девять лет за номинальную плату пятьдесят долларов в год, так что Майкл фактически был владельцем участка.

— Вот как? — произнес Джон Клод, учуявший любопытное юридическое дельце, по поводу которого с радостью поспорит любой адвокат, особенно если…

— Да, — подтвердил Рэйд. — Амброз сказал мне, что Майкл Викери и Денис Макклой составили завещания в пользу друг друга.

— Ага, — улыбнулся Джон Клод.

— Так что если бы Майкл дожил до вчерашнего дня и встретился со своим адвокатом, Ден остался бы ни с чем, — задумчиво произнесла я. — А так он получает все, в том числе права на аренду земли Дэнси.

— Только не в том случае, если бы договор аренды составлял я, — заметил Джон Клод.

Это был прозрачный намек на то обстоятельство, что Амброз Дотридж делал излишне большой упор на стандартные формы, годные на все случаи жизни, которые приводятся в юридических справочниках. Вспомнил ли он (если вообще знал в то время), что у Майкла Викери скорее будут «наследники и правопреемники», чем «пользующиеся правом наследования потомки»?

— На самом деле все элементарно просто. Убийцы не наследуют своим жертвам, — напомнил Джон Клод.

Шерри принесла утреннюю почту и стала разбирать ее на противоположном конце длинного стола.

— Презумпция виновности? — сказала я.

Зазвонил колокольчик у входной двери, и Шерри вышла встретить пожилую миссис Каннингхэм, приходящую к нам каждый месяц, чтобы подправить тонкости своего завещания.