Кукиш с икоркой - Елена Логунова

Она послушно заняла место, согретое для нее Епистоклюсом, и торопливо шепнула мне на ухо:

– А ты говорила, что это я неправильное имя дала котенку! Ха! У меня Гарри Поттер, а тут вообще какой-то Епи… Ести… Тьфу, стыдно сказать!

– Боюсь спросить, каков сокращенный вариант его имени! – прошептала я в ответ и широко улыбнулась старушке.

Явление Епистоклюса народу сбило нас с курса. Возвращаясь к прерванной теме, я спросила:

– Так что вы говорили о своей соседке? Неприветливая она?

Очевидно, Епистоклюс не вполне устраивал хозяйку как собеседник, потому что бабушка с готовностью включилась в разговор. Тем более что тема была такая интересная – обсуждение поведения и образа жизни соседей.

Мимоходом представившись – звали ее Галиной Ивановной, – бабушка сказала, что она плохо знает свою соседку из первой квартиры, и сразу же опровергла это заявление подробным рассказом о манерах Аллы Даниловны. Оказалось, что та не столько неприветлива, сколько необщительна.

– Здоровается исправно, кланяется, если случайно встретимся, а так, чтобы самой нарочно в гости заглянуть али во дворе на лавочку подсесть, поболтать по-соседски, – так этого от нее никогда не дождешься! – с сожалением сказала Галина Ивановна. – А ежели я сама к ней ненароком загляну – соли там спросить или спичек, она все даст и постарается поскорее меня спровадить. Вежливо, но так, что и на минутку не захочешь задержаться.

– Может, она сглазу боится? – ляпнула Ирка, некстати вспомнив о колдовских штучках-дрючках.

– Так у меня-то глаз добрый и биополе очень даже положительное! – обиделась бабуля. – Я вот на засохший розовый куст посмотрю, подышу на него, рукой поглажу – он и зацветет.

Я недоверчиво хмыкнула. Что-то не видела я в палисаднике у этой пятиэтажки пышно цветущих розовых кустов! Наверняка Галина Ивановна сильно преувеличивает живительную силу своего биополя.

– А кто синяк, глаз подбитый, мальчонке соседскому вывел в два счета? – продолжала горячиться бабуля.

– Вывели глаз? – испугалась Ирка, покосившись на фотографию одноглазого солдата.

– Вывела синяк!

– Это у какого соседского мальчонки синяк под глазом был? – встрепенулась я. – Не у того Андрюши, которому мы подарочек принесли? У внука Аллы Даниловны из первой квартиры?

– У Дюшки, у кого же еще. – Старушка пожала махровыми плечами. – Дюшкой Андрейку бабушка называет, прозвище такое домашнее.

– Неужели маленького Андрюшу родная бабушка побила? – Ирка сделала строгое лицо и опять демонстративно затрясла солнечным бейджем вымышленного фонда. – Расскажите, мы по долгу службы обязаны знать о случаях жестокого обращения с детьми!

– Ой, да при чем тут его бабушка? Андрейка вечером из садика пришел с фингалом под глазом. Подрался малец! Какие-то мальчишки обзывали его выб… ну, незаконнорожденным. – Бабушка постеснялась озвучить ругательное слово и слегка покраснела. – Не иначе, сорванцы от родителей что-то такое слышали, сами-то не придумали бы.

– А разве мама мальчика не была замужем? – спросила я. – Я думала, у нее мужняя фамилия, ведь бабушка Андрейки – Пожарская, а мама, Людмила, Петрова.

– Пожарская? – повторила баба Галя, пошевелив бровями. – Да нет же, вы путаете! Алла Даниловна Петрова. А Пожарские – это старые хозяева квартиры, Мария Тимофеевна и Михаил Петрович. Вот это были соседи так соседи! Мы с ними и телевизор вместе смотрели, и сериалы обсуждали, и кулинарными рецептами обменивались. Даже животные наши дружили, мой Епистоклюс и их Мурочка.

Галина Ивановна мечтательно зажмурилась, вспоминая счастливую жизнь с соседями Пожарскими. Я посмотрела на кота: Епистоклюс прикрыл зеленые глаза и облизнулся. Наверное, тоже с приязнью вспомнил соседскую кошку Мурочку.

– Значит, Алла Даниловна купила квартиру у этих Пожарских? – спросила Ирка, неукоснительно продолжая допрос.

– Купила, – с сожалением ответила старушка. – Хорошую цену дала, Тимофеевна с Петровичем на эти деньги двухэтажный домик в пригороде купили, с большим участком. Они там кроликов завели и поросеночка.

Бабуля завистливо вздохнула. Хулиган Епистоклюс, словно передразнивая хозяйку, шумно зевнул. Ирка толкнула меня коленом и прошипела:

– Не спи, Холмсиха самозваная! Делай свою работу!

Я перестала отвлекаться на кошачьи ужимки и сосредоточилась на беседе. Значит, Алла Даниловна купила квартиру у Пожарских и не стала переоформлять телефон на свое имя. Правильно, я сама поступила точно так же, переоформление телефонного номера на нового владельца квартиры – удовольствие платное, зачем же деньги зря тратить. Хотя, если она смогла купить недешевую квартиру, значит, в деньгах не стеснена?

– Алла Даниловна – состоятельная дама? – переадресовала я вопрос бабе Гале. – У нее высокая зарплата или, может, наследство какое досталось?

– Или ей дочь помогает материально? – подсказала Ирка.

– Зарплата у ей чепуховая, она в нашем РЭУ паспортисткой работает, – охотно ответила старушка. – Насчет наследства ничего не знаю, а дочка к ней редко-редко приезжает, девка в городе живет. Мальчонку-то на бабку бросила, а сама – фьюить! Финтифлюшка. Я ее вообще всего один раз видала, случайно встретила: вышла мусор выносить, а она под соседской дверью топчется. Видно, ключа у нее не было, а там дома никого. Я ее спрашиваю: «Ты Людмила?» А она молчит, только глаза на меня пялит и носом дергает, словно воняет что. Правда, мусор у меня в ведре был…

– Она такая красивая, стройная, с длинными черными волосами и голубыми глазами? – спросила я.

– Волосы у ей в гульку забраны были, а глаза черными очками закрыты. А стройная – это значит тощая? Тогда да, она. Насчет красоты только не скажу, это дело вкуса, мне лично девка совсем не поглянулась. Знаете, на кого она похожа? Ну, чисто сучка, прости господи. – Баба Галя сначала плюнула, а потом перекрестилась. – У Пожарских такая же была. Норовистая – ух!

Бабуля ухнула филином, Епистоклюс насторожил уши и открыл глаза.

– Слушайте, может, мы о разных людях говорим? – притворно озадачилась я. – Посмотрите, пожалуйста, это Андрюша?

Я подсунула старушке свой наладонник с выведенной на экран картинкой – тем самым «морским» снимком малыша, который я украдкой скачала с мобильного телефона Людочки Петровой.

– Епистоклюс, где мои очки? – заметалась близорукая баба Галя.

Старушка не поленилась встать с кресла, заглянула под подушку сиденья, пошарила на книжной полке, похлопала по газетам на журнальном столике.

Видя, что поиски очков затянулись, Ирка стрельнула в меня шкодливым взглядом, потом привстала с дивана, сунулась лицом к усатой морде Епистоклюса и требовательно шепнула:

– Ассио очки!

Потревоженный кот нервно всплеснул хвостом и смахнул с полки на пол искомый оптический прибор.