Ариэль - Харри Нюкянен

Хамид посмеялся и заверил, что бояться нечего. В конце концов Лайя согласился, и Хамид сказал, что приятель, которому нужна машина, позвонит ему сам.

Позавчера ему позвонили. Звонивший говорил по-французски. Он попросил, чтобы Лайя отвез машину в Каллио,[28]оставил ее в определенном месте и приклеил ключи скотчем под бампером. Звонивший обещал вернуть машину на то же место и оставить плату в «бардачке». Так все и произошло.

Человек, который звонил, никак не назвался, и номер на мобильнике не определился. Увидав в газете фотографию Хамида и узнав, что случилось в Линнунлаулу, Лайя запаниковал и задумался, как же ему теперь поступить. Он рассказал об истории с машиной своей подруге, которая убедила его обратиться в полицию.

— А что вашей подруге понадобилось в вашей квартире?

— Я попросил ее взять машину и затем подхватить меня. Ключи находились в квартире.

— Почему вы не забрали их сами?

— Я работал.

— Где?

— На заводе красок… В Вантаа.

— Забудем про машину. У вас в квартире обнаружен гашиш и амфетамин.

Лайя помрачнел. Он, возможно, надеялся, что взрыв и пожар уничтожили наркотики.

— Это только для личного употребления.

— И автомат, и осколки гранаты. Криминалисты уверены, что взорвалась граната или в квартире находилось самодельное взрывное устройство, которое сработало, и детонация привела к подрыву гранаты. Вопрос в том, была ли бомба приведена в действие намеренно, или это случайность.

Лайя, кажется, был искренне ошарашен. На мгновение он застыл с разинутым ртом.

— У меня нет никакого автомата, бомб и гранат, я ненавижу оружие. Те, кто заложили бомбу, подкинули и оружие. Наверное, они хотят, чтобы вы считали меня каким-нибудь террористом или злостным преступником.

— Кто они? Кого ты имеешь в виду?

Лайя вышел из себя:

— Вы что, не понимаете, да тех же, кто убил Хамида, или это тот человек, который одалживал у меня машину.

— Что ты знаешь о них?

— Ничего. Я читал о них в газете. Я не идиот и не верю, что это случайность.

— Ты перепродавал наркотики, в том числе и Хамиду. Судя по всему, ты знаешь кого-то из его компаньонов по бизнесу.

— Я не перепродавал. Одалживал пару раз, но я никакой не террорист. Я бежал из своей страны, спасаясь от насилия, я ненавижу насилие. Я живу здесь семь лет, и Финляндия — моя вторая родина…

— Ты одалживал наркотики?

— У него не было денег, и он сказал, что скоро получит большую партию амфетамина и гашиша. Обещал все отдать… Он так уже один раз раньше делал…

— Хамида убили и на тебя покушались из-за наркотиков?

Лайя мгновение подумал.

— Я уверен, что все это из-за Таги… Он вечно боялся, что с ним что-нибудь случится. Говорил, что если сохранит на руках несколько хороших карт, то сможет остаться в живых. Но не раскрывал, о ком он говорит.

— Что он имел в виду под «хорошими картами»?

— Какую-то важную информацию.

— Он не рассказывал, какую именно?

— Нет, но однажды он поехал на переговоры с каким-то типом и попросил меня заснять эту встречу. Я сфотографировал их, когда они встречались в Кайсаниеми.

— Когда?

— Месяца два назад.

— Где фотография?

Лайя вытер слезы со щек.

— В квартире у Тайны.

— Но это все равно не объясняет, почему тебя пытались убить. Кто мог узнать о фотографии?

Лайя поднял голос, почти срываясь на крик:

— Не знаю, я пытаюсь это понять, но не знаю! Я никакой не мафиози, я обычный человек, если я и нарушил что-то, то совсем чуть-чуть.

— А что, если Таги рассказал кому-то о фотографии, а заодно и о тебе?

— Зачем это ему? Он ведь тоже боялся.

— Он тебе говорил, кого он боялся?

— Однажды мы баловались гашиком, и он говорил что-то такое, но я тогда решил, что это просто бред. Болтал, мол, кто-то считает себя очень умным, но он обведет вокруг пальца всех этих еврейских ублюдков. Сказал, что на хорошую приманку можно поймать по-настоящему крупную рыбу.

— Еврейские ублюдки?

— Ну вообще-то он использовал более грубое слово.

— «Моше маньяк»? — предположил я.

— Вы знаете арабский? — изумился Лайя. — Именно это он и сказал.

— Ты предполагаешь, что он торговал наркотой с евреями?

— Да, но я не уверен на сто процентов. Он все время так осторожничал, так осторожничал.

— А что его кузен Али, у которого была автомастерская? Он тоже был в этом деле?

Лайя кивнул:

— Думаю, Али давал деньги на закупку. Один раз я присутствовал, когда Таги забирал полкило гашиша из автомастерской… Я не знаю, откуда гашиш там взялся.

— У Таги нашли целую гору пластита и оружие. Таги или Али могли готовить теракт?

Лайя провел по глазам, как будто вытирая слезы, но продолжил со смехом:

— Таги? Он всегда говорил, что вопросы веры ему до лампочки, пусть все живут как хотят, лишь бы ему не мешали. Для хорошей жизни ему нужна была красивая женщина, новый «мерс» и уютный домик на берегу моря. Он мечтал о комфортной и беззаботной жизни. Али был такой же, ходил в мечеть молиться, но самым важным считал деньги. Такие люди террористами не бывают.

Квартира подружки Лайи находилась в Тиккуриле.[29]Мы зашли, воспользовавшись ключами, полученными от Лайи. Фотография оказалась там, где и должна, в заклеенном скотчем конверте под хлебницей.

Снимок был сделан в парке Кайсаниеми летом. На заднем плане виднелась оранжерея ботанического сада. Двое мужчин стояли рядом друг с другом и беседовали. Один из них был Хамид. Узнать другого мне оказалось еще проще — Дан Каплан.

С нашей предыдущей встречи прошло уже более десяти лет, и вот теперь я натыкался на него на каждом шагу.

— Почему Хамид хотел запечатлеть встречу с Капланом? — недоуменно спросила Стенман.

— Я не знаю.

— Может быть, Каплан занимался наркоторговлей с Хамидом и тот полагал, что сможет при необходимости шантажировать его этим снимком.

Я, задумавшись, смотрел на фотографию.

— Лайя сказал, что снимок был сделан два месяца назад. У нас нет сведений, что он приезжал сюда в это время. Значит, он пересек границу по поддельным документам, — продолжила Стенман.