Бассейн в гареме - Наталья Александрова

Елизавета Андреевна подошла к большому настенному зеркалу ипоправила брошь.

– Расскажите мне что-нибудь о бриллиантах, – вдругпопросила она.

– К сожалению, я мало что знаю о бриллиантах. –Гоша развел руки и, заметив, как княжна недовольно свела брови, тут же нашелся:Но зато могу рассказать вам кое-что о зеркалах!

– Вот как? – На этот раз ее брови поднялись вудивлении. – Что же такое можно рассказать о зеркалах?

Гоша пригласил ее присесть на диван и начал:

– Вы никогда не задумывались, что такое, собственно,зеркало? К какому роду предметов, так необходимых нам в обиходе, его можноотнести? Чем является это чудо-стекло – предметом мебели? Деталью интерьера?Или произведением искусства?

Елизавета Андреевна посмотрела на Гошу с пробуждающимсяинтересом и глазами предложила продолжать.

– Если считать зеркало предметом мебели, как вон токресло или этот шкафчик, то разве мы относимся к зеркалу так же, как к стулу,на котором сидим? Разве вы, женщины, также предвкушаете встречу со стулом,разве бежите вы к стулу каждое утро в нетерпении? Разве спрашиваете вы у стуласовета, идет или не идет вам эта прическа и не нужно ли добавить чуть-чутьрумян или сменить тон помады?

Мнимая княжна слушала Гошу очень внимательно и серьезно,очевидно, так же слушала она Лику, когда та давала ей уроки хороших манер. Гошана миг представил себе, как Елизавета Андреевна в спальне достает из укромногоместа тетрадку и аккуратным почерком записывает туда все, что говорит Гоша,чтобы потом выучить наизусть и разразиться монологом где-нибудь на выставке илипрезентации, чтобы произвести впечатление на сильных мира сего и поддержатьсвой образ княжны-аристократки. Гоша наклонил голову, чтобы скрыть улыбку.Вероятно, до тетрадки дело не доходит, но что она слушает его и запоминает навсякий случай – это несомненно.

– Довольно, если спросят меня, я, конечно, не хочуотноситься к своему зеркалу, как к стулу или шкафу, – смеясь, ответилакняжна. – Что там у вас дальше – часть интерьера?

Гоша подошел к зеркалу. Оно было овальной формы в оправе изсеребряных листьев.

– Не могу не признать, что именно это зеркало,несомненно, украшает вашу гостиную и очень подходит к этой комнате. Но когда мыговорим о зеркале, не вспоминаем ли прежде всего того, что оно отражает? И каконо это делает?

– И как же оно это делает? – было похоже, чтоЕлизавета Андреевна перестала запоминать Гошины речи с целью их дальнейшегоприменения и по-настоящему заинтересовалась разговором.

– Оно это делает абсолютно правдиво, – серьезноответил Гоша. – В самом деле: пускай подруги во весь голос твердят, чтоэта шляпка вам безумно идет, что вы должны ее носить как можно чаще, зеркало нестанет врать и скажет вам, что шляпка эта вас простит и выглядите вы в ней, какзамученная непосильной работой поденщица с картины Сезанна.

Гоша очень сомневался, что княжна знала, кто такой Сезанн,но сравнение с поденщицей ей не понравилось.

– Пусть влюбленный мужчина уверяет вас, что вы свежи ипрекрасны, как утренняя роза, возможно, он и сам в это верит. Но зеркало-то нестанет врать и вовремя предупредит вас, что следует отменить спиртное поздновечером и сигареты рано утром.

– Я вообще не курю, – холодно заметила ЕлизаветаАндреевна, – так что у вас там было третьим пунктом?

– Третьим пунктом было зеркало, как произведениеискусства.

Гоша подошел к ней, взял под руку и подвел к зеркалу.

– Мадам, – торжественно начал он, – позвольтесказать, что произведением искусства это зеркало можно считать только в одномслучае: когда в нем отражаетесь вы. Поглядите же в зеркало: то, что оно вданный момент отражает, – это образец совершенства.

Елизавета Андреевна засмеялась:

– Вы – дамский угодник! Но кто только что говорил проподенщицу?

– Боже! – в притворном ужасе Гоша замахалруками. – Неужели вы могли подумать, что я имел в виду вас? Вы же самипросили вас развлечь разговорами… Разрешите заметить, что зеркало долго будетвашим другом, и еще долго-долго вы сможете подходить к нему без страха увидеть,что красота ваша померкла…

Гоша взял ее руку и поцеловал. В такой позе и застал ихвошедший в гостиную Каримов, очевидно, его впустила прислуга.

«Влип, – подумал Гоша, – теперь никакого разговоране получится. Хоть бы ноги унести…»

Однако Елизавета Андреевна ничуть не смутилась. Она мягкоотняла у Гоши руку и подошла к Каримову.

– Ах, Равиль! Ты опоздал… Разреши тебе представитьГеоргия Фиолетова, это мой друг… Гоша работает в Эрмитаже и очень интереснорассказывал сейчас о зеркалах.

Каримов пожал протянутую Гошину руку и пробурчал что-тоневразумительное. Елизавета Андреевна отвела его в сторону и прошептала на ухонесколько слов, Гоша расслышал только имя Лики. Каримов хмурился, но все жекивнул и оглянулся на Гошу.

– Я вас ненадолго оставлю, господа! – И мнимаякняжна исчезла за дверью.

– О чем лее вы хотели со мной побеседовать? –Каримов смотрел на Гошу с плохо скрытой неприязнью.

– Я знаю, какую картину вы хотите купить черезпосредничество Мусы, – начал Фиолетов, бросившись в разговор, как вомут, – это украденный из Эрмитажа Жибер, «Бассейн в гареме».