Вероника № 5 - Наталия Левитина

– Боже мой, не говори так!

– …значит, все четверо стали жертвой маньяка. И с этой минуты мне нельзя будет спокойно выйти на улицу.

– Почему? – заторможенно спросила Анастасия.

– Как почему?! Но ведь я – тоже Вероника! Вероника номер пять!

Людмила попросила друга заехать к ней домой – чтобы переодеться.

– Зачем? Ты прекрасно выглядишь, – сказал Борис, метнув жаркий взгляд на голые Люсины ноги. Ноги, без сомнения, были хороши, никто бы и не догадался, каких трудов они стоили хозяйке: постоянно эпилировать, высматривать первые признаки целлюлита и сразу принимать меры, подкачивать мышцы внутренней поверхности бедра и – ни в коем случае! – не перекачивать голени, смазывать тонизирующим гелем и оттеночным лосьоном…

Борис быстро вёл машину. Автомобиль, как огромный чёрный стриж, летел по проспекту, залитому ярким светом. Солнце слепило глаза, припекало.

– Я бы хотела надеть что-то более строгое, – смущённо пролепетала Люся. – Ладно? А то как-то неудобно знакомиться совсем голой… Мы же едем с кем-то знакомиться?

– Всё нормально, – отмахнулся Борис. Сегодня он вряд ли выиграл бы конкурс на самую весёлую физиономию. Сидел нахохлившись, сосредоточенно смотрел на дорогу. – И шарфик очень красивый, зелёный.

– Аквамариновый, – поправила Люся. Так утверждала Дарья – хозяйка этой тоненькой тряпочки. Сама же Люся тоже считала шарф зелёным.

– Всё нормально. Пойдёт. Не волнуйся зря.

«Неужели Даша права? – подумала Люся. – Его родители – безбашенные неформалы! Мой пляжный прикид придётся им по душе! Или мы едем не к родителям? С кем же Боря хочет меня познакомить?»

Сначала маршрут пролегал так, словно они направлялись домой к Борису. Но потом Боря свернул на соседнюю улицу, проехал пару переулков… В конце концов он припарковал автомобиль у панельной пятиэтажки. В палисаднике буйно колосилась трава, радовали глаз фиолетовые и лимонно-жёлтые цветы. Во дворе верещали дети – катались на качелях, съезжали с горки, азартно гоняли голубей.

Борис открыл багажник и достал увесистый пакет с продуктами.

– Нам сюда, – хмуро сказал он и свободной рукой взял Люсю под локоть, увлекая в подъезд.

«Совсем ничего не понимаю, – подумала девушка. – Какая таинственность!»

Борис открыл дверь своим ключом. Они вошли в квартиру. Внутри было душно, воздух отнюдь не радовал свежестью морозного утра, пахло лекарствами.

Навстречу из комнаты вышли две женщины, одна помоложе, с приятным милым лицом, вторая – седая косматая бабуля в пёстром халате, надетом поверх ночнушки. Она держала в руках тряпичную куколку и бормотала что-то себе под нос.

– Здрасьте-здрасьте, – поприветствовала молодая женщина. – Ох, Боря, сегодня мы не в настроении. Есть не хотим, буяним, обижаемся.

– Я продукты привёз. Вера, познакомься, это Людмила.

– Здравствуйте, – выдавила Люся.

Молодая женщина молча кивнула.

– Брум-брум-брум, – пропела старушка. – Бряки-бряк! Сыночек мой пришёл. Боренька, привет!

– Привет, мама, – грустно отозвался парень.

Тряпичная кукла наклонила голову, приветствуя гостей, помахала в воздухе засаленной лапкой. Потом задрыгалась в весёлом танце:

– Брум-брум-брум. Ку-лю-лю!

– Вера, ты бы её причесала, – вздохнул парень.

– Так не даётся! – резко ответила женщина. – Вот, – она пошарила на тумбочке и выудила исписанный листочек. – Лекарства принеси, закончились.

– Ладно. Я вечером ещё зайду.

Они молча спускались по лестнице. В подъезде было прохладно и сумрачно, но едва они вышли на улицу, как жаркий летний день навалился горячей подушкой.

– Вот, – удручённо пробормотал Боря. – Видишь, какие дела.

– А что с твоей мамой? – с сочувствием заглядывая ему в глаза, спросила Люся.

– Вообще ничего не соображает.

– Как ничего! Тебя ведь узнаёт.

– Ну, если только это. И то не часто.

– И давно она… такая?

– Лет десять уже. Ей всего пятьдесят пять. Ты поверишь?

– Пятьдесят пять?! – ахнула Люся. – Не может быть!

Борина мама производила впечатление древней старухи.

Сама Люся – любительница строить планы – уже смоделировала свою зрелость. В пятьдесят пять она, так и быть, откажется от рваных микрошортиков, да. Но мини-юбки будет носить по-прежнему. Биологический возраст – ерунда! Главное – самоощущение.

Но маму Бориса, конечно, нельзя было упрекать в том, что она выглядит гораздо старше своих лет. Она была очень больна.

– Ну что? – криво усмехнулся Боря.

– Что?

– Продолжаем дружить? Или сделаешь ноги?

Люся отодвинулась от него, посмотрела удивлённо.

Они стояли посреди залитого солнцем двора.

– Почему это я должна сделать ноги? – возмутилась Люся.

– Ты же видишь, какой у меня прицеп. Я сюда мотаюсь каждый день, как на работу. Бывает, и ночью прибегаю. Квартиру себе специально купил поблизости, чтобы всё время рядом быть.

– А кто эта Вера?

– Сиделка.

– И давно она у тебя работает?

– Ужа два года.

– Слишком деловая, – фыркнула Люся. – В квартире бардак, не проветрено! Как в подземелье. Пациентка не обработана.

– Смысле?

– Не умыта, не одета, не выгуляна. Это как? А ты ей, наверное, немалые денежки платишь?

– Немалые. Нет, Люсь, она хорошая сиделка.

Борис вдруг улыбнулся и притянул подругу к себе. Он выдохнул, расслабился. Наверное, понял – увиденное не шокировало Люсю настолько, чтобы тут же прервать отношения.

– Давай вернёмся, и я организую там генеральную уборочку! – с энтузиазмом предложила Люся. – Пол, окна помою, паутину соберу? И настроение сразу другое будет.

– Поверь, моей маме это абсолютно без разницы.

– Откуда ты знаешь? Всё равно не пылью дышать будет, а свежим воздухом. Хотя бы пару дней. А в принципе, влажную уборку необходимо делать ежедневно. Я у себя дома, между прочим, делаю!

Борис окончательно расслабился и засмеялся:

– Пылинки пинцетом собираешь? Ты моя чистюля!

– Нет, а что? Просто Вере давно уже надо настучать по голове.

– Она сиделка, а не домработница.

– Ну, ясно, сиделка! А я бы не смогла в грязи сидеть.

– Вот, а ты спрашивала, почему это я до сих пор свободен, – вспомнил Борис, и его взгляд снова потух.

– Хочешь сказать, все твои подружки сразу сбегали?