Голубая роза - Яна Темиз

– Мы же договорились выпить кофе, но раз у вас такое событие, то его непременно надо отпраздновать. Может, совместим разговоры об убийстве с ужином в маленьком, но хорошем ресторанчике?

– С удовольствием. Только с одним условием: платить за себя я буду сама. Хорошо?

– По-моему, ничего хорошего. Я не думал, что ваш феминизм так далеко зашел.

– Мой феминизм здесь ни при чем. Если бы вы ужинали с приятелем, то такое предложение показалось бы вам естественным. А из уст женщины вы его не воспринимаете, да? И кто только что утверждал, что между мужчиной и женщиной нет разницы? Вас в школе полиции не учили логике?

– Я учился в университете. И логике тоже. И если бы такое предложение исходило от женщины, с которой у меня деловая встреча, я бы его спокойно принял.

– А разве у нас не деловая встреча?

– Не совсем. Я же говорил, что мы совместим приятное с полезным. Я не всех свидетелей приглашаю ужинать.

Айше покраснела.

«Я должна решить, нравится мне все это или нет. Кажется, да. То есть если бы я не испытывала чувства вины, то мне сейчас было бы совсем легко и хорошо. За мной слегка ухаживает приятный, хоть и старомодный мужчина; я добилась такого удивительного успеха в своей работе; я совершенно свободна и еду ужинать в ресторан… Я расскажу ему все, что еще не успела, об этом убийстве, и мы вместе будем обсуждать всякие версии… Почему что-то мешает мне быть счастливой? Вина перед Октаем? Но я ему не изменяю. Должна же я была встретиться с полицейским. А все остальное – дело случая, стечение обстоятельств. Октай и не будет меня сегодня искать, так что почему бы мне не пойти в ресторан?».

Остановившись на этой успокаивающей ее совесть мысли, Айше откинулась на спинку сиденья и вернулась к прерванному разговору о женской литературе.

– Вот, например, проводят конференцию по женской литературе, принимая за аксиому то, что написанное женщиной изначально отличается от написанного мужчиной. И где? В Англии, где такие писательницы! У меня как раз доклад о них. Ума не приложу, что англичане в нем нашли особенного?

– Видимо, вы себя недооцениваете, госпожа Айше. А вот и мой знакомый ресторанчик. Вам нравится?

Айше взглянула на ресторан на набережной и почувствовала, что ей нравится не только он, но вообще все на свете.

– Мне теперь все нравится, – весело сказала она, – я же сегодня победитель!

– Значит, поедете в Англию? – с улыбкой глядя на ее счастливое лицо, спросил Кемаль. И наконец решился узнать:

– А надолго?

– Собственно конференция – около двух недель, чуть меньше; а мне предлагают контракт на полгода.

– И вы сразу согласились? Ни с кем не посоветовавшись? – Кемаль боялся, что его вопросы выдают его с головой, но все равно задавал их. – Разве это не нарушает ваших планов?

– А какие у меня планы? Университет меня отпускает в командировку, даже сохраняет мою зарплату: для них это очень престижно. Из школы я уволюсь, как раз скоро учебный год заканчивается.

– Я думал, вы собираетесь замуж… – полувопросительно произнес Кемаль.

– Все так думают! – почему-то сердито ответила Айше. – Как будто если он богат, умен и красив, то и думать больше не о чем! Я не собираюсь замуж за господина Октая, понятно вам?!

Ей казалось, что сейчас она сказала это всем: и Сибел, желающей устроить судьбу подруги; и брату, явно намеренному вести какие-то дела с Октаем и нуждающемуся в нем; и старушке Мерием, любящей совать нос не в свои дела и заботящейся о нравственности соседки; и этому полицейскому, с которым ей почему-то легче разговаривать, чем с Октаем, хотя он и не волнует ее как мужчина; и самому самоуверенному претенденту на ее руку, сердце и жизнь, который все никак не может поверить в серьезность ее отказов; и главное – себе.

Да, правильно, хватит.

Я была в него влюблена, но тогда он не делал мне предложения. Я думала, что он не хочет жениться на разведенной, но была и так согласна на все. Я уже большая девочка и могу себе кое-что позволить, правильно? И я была счастлива, но замуж за него я не хочу. Я не смогу с ним жить постоянно. Он не будет меня слушать и говорить со мной как с равной. Он не порадовался бы за меня, а стал бы думать, как это я одна уеду на полгода за границу…

– Я не собираюсь замуж, – решительно повторила она. – И не хочу это обсуждать. Давайте ужинать и говорить о другом. Об убийстве, например. Вы же, как я понимаю, на работе?

– Почти. Я работаю со свидетелями и потенциальными свидетелями, поэтому могу не отчитываться перед начальством за все свои передвижения по городу. После ужина я отвезу вас домой и похожу еще по квартирам с фотографией, вечером больше шансов застать тех, кто работает.

– А с кем вы еще не разговаривали?

– С девушкой с третьего этажа, кажется, ее зовут Дениз. С мужем женщины с первого этажа…

– Софии, – уточнила Айше.

– Да. И с вашей Сибел. Теперь же она свидетель вместо вас, если я правильно понял?

Они пили прозрачное розовое вино, и ели хорошо пожаренную рыбу, и болтали обо всем на свете, как будто были старыми друзьями, и обсуждали убийство, как будто оба были заинтересованы в его раскрытии как коллеги, и понимали друг друга с полуслова, и Кемаль не заметил, как рассказал ей все, что он узнал об этом деле, утаив только одну деталь, и Айше не заметила, как сообщила ему о странном поведении старой соседки, и о какой-то девушке, которую ждала София, и даже о том, что Октай ни словом не обмолвился ни об убийстве, ни о девушке, ни о визите полицейского, что ведь совершенно неестественно, да? Ни слова за весь вечер и всю ночь, утром, правда, он ушел, когда я еще спала… Этого лучше было бы не говорить, но откуда такое чувство легкости, как будто я разговариваю с братом? Хотя брату, пожалуй, такое заявление бы не очень понравилось…

И Кемалю не понравилось, но ему нравилась ее откровенность: словно с лучшей подружкой.

– Я видел сегодня вашего брата, – сказал он, – и она не удивилась неожиданному повороту его мысли: сама-то о ком только что подумала?

– Я тоже у него сегодня была. Он сказал, что к нему придут из полиции, и был весьма этим недоволен. И мной тоже: это же я вам сообщила, что он был в той квартире. Только это не означает, что он убил эту девушку!

– Разумеется. Никто его и не подозревает. Я, конечно, показал ему фото, но больше для порядка. Он говорит, что никогда ее не видел.

– Вот насчет этого у меня большие сомнения! – тут же откликнулась Айше. – При этом он наверняка не лжет. Просто надо знать моего брата: для него все девушки на одно лицо. Один раз он не узнал мою соседку, которая неделю проработала у него секретаршей, представляете?

– Честно говоря, с трудом. Он такой образцовый семьянин или…? – Кемаль осекся, сообразив, что собирался сказануть нечто явно не предназначенное для женских ушей.