Птица в пролете - Наталья Александрова

И что же теперь делать? Неизвестно еще, как они тут проводили время, может, громко кричали, били посуду и ломали мебель, тогда соседи уже вызвали милицию, и скоро всех возьмут тепленькими – и Лену, и Надежду с сенбернаром. Ужас какой!

Надежда отчетливо представила, как она будет доказывать в милиции, что она только свидетель, что оказалась в квартире убитой совершенно случайно, как милиционеры будут недоверчиво усмехаться, еще, пожалуй, запрут ее в обезьяннике.

«Посадят, – в панике думала Надежда, – посадят, повяжут… как там еще говорят? Упекут на кичу и загонят на шконки…»

От того, что она мысленно стала уже выражаться как настоящий заключенный, Надежде стало совсем плохо. Перед глазами встало лицо мужа. Конечно, он ее не бросит, будет мотаться с передачами, истратит все деньги на адвокатов… Надежде стало еще хуже, хотя куда уж…

Арчи сзади шумно вздохнул, переступил лапами и сделал попытку вторгнуться в кухню. Его волновал тошнотворный сладкий запах убийства.

– Ни в коем случае! – шепотом завопила Надежда. – Арчи, немедленно назад!

Вспомнился вдруг диккенсовский «Оливер Твист», как там злодей убил свою девушку, а его собака вымазала лапы в крови, и полиция потом нашла его по собаке.

«Бежать! – поняла Надежда. – Немедленно бежать отсюда к мужу, все ему честно рассказать, он поможет… Конечно, когда он узнает все, он меня убьет, но лучше принять смерть от руки любимого мужа, чем жить в тюрьме, на жестких и грязных нарах…»

И тут она услышала еще один стон, такой тихий, такой жалостный, что невольно задержалась на пороге. Стонала Лена, потому что та, вторая, стонать никак не могла.

Надежда огляделась, увидела стакан, налила в него воды из кувшина с фильтром и поднесла к губам девушки. Лена жадно выпила несколько глотков, в глазах ее засветилась благодарность.

– Как это случилось? – вполголоса спросила Надежда, окинув взглядом место недавнего преступления. – Зачем ты ударила ее?

– Это не я… – прошелестела Лена.

«Все так говорят», – подумала Надежда.

Однако она чувствовала, что в этой, на первый взгляд очевидной картине преступления, что-то не увязывается. Если Лена ударила вторую женщину – скорее всего, Ольгу Ракитину, – то почему она сама лежит на полу и не может пошевелиться? Ведь на ней нет ни ран, ни следов побоев! И в квартире относительный порядок, на кухне даже мебель не сдвинута. Что же они, и не разговаривали совсем перед тем, как случилось ужасное? Лена просто вошла и стукнула ее молотком? Если бы она заранее задумала убийство, то принесла бы орудие с собой. А раз она схватила молоток здесь, на кухне, значит мысль убить пришла ей в голову только здесь.

Губы Лены разомкнулись, и девушка едва слышно проговорила:

– Я ее не убивала… когда я пришла, Ольга уже была мертва…

– А что с тобой? – тревожно спросила Надежда, низко склонившись, чтобы расслышать тихий голос девушки. – И почему у тебя в руке молоток?

– Я… я не знаю… – прошептала Лена, – мне что-то поднесли к лицу, что-то пахучее, и я тут же потеряла сознание… и теперь еще не могу пошевелиться… и молоток мне вложили в руку… я его не брала, понятия не имею, где он вообще лежал!

Надежда выпрямилась и еще раз внимательно оглядела место недавнего преступления.

На первый взгляд все выглядело абсолютно ясно – вот жертва с разбитой головой, а вот убийца со смертоносным орудием в руке… ни у кого не возникнет ни малейших сомнений, особенно если выяснится, какие чувства и отношения связывали жертву и подозреваемую в прошлом.

Убийство из ревности – что может быть понятнее!

Ни у кого это не вызовет сомнений.

Но у Надежды сомнения возникли, и возникли сразу, даже раньше, чем Лена с трудом проговорила слова своего оправдания.

Почему она не покинула место преступления? Что с ней случилось, почему она не может встать, не может даже пошевелиться? И вообще, все это выглядит слишком очевидно, слишком правдоподобно, чтобы быть правдой!

Нет, все случилось совсем не так, как кажется с первого взгляда!

– Зачем ты потащилась в эту квартиру? – сурово спросила Надежда. – Зачем ты вообще вышла из дома? Я ведь велела тебе сидеть тихо!

– Я не могла в четырех стенах, я чувствовала, что если не выйду, то повешусь… Она позвонила, оставила мобильный и позвонила… можете проверить, спросите официантку в кафе на углу.

– Веру?

Надежда отлично знала официантку Веру, что работала в кофейне недалеко от ее дома. Они с мужем частенько захаживали туда выпить отличного кофе, причем строгий муж неусыпно надзирал, чтобы Надежда не прихватила к кофе еще и пирожного.

– Она сказала, что если я не приду сюда, то больше никогда не увижу Димку, – сдавленным голосом продолжала Лена.

– Ты же говорила, что сын с мамой у тебя сейчас в какой-то глухой деревне… как ее, Раздираево или Бесшабашино?

– Разудаловка, – поправила Лена.

– Один черт! Ты что же, думаешь, они стали бы искать его в этой глухомани? Самолет реактивный посылать? Да этой деревни небось и на карте нету! К тому же сама говорила, никто не знает, что они там, это случайно вышло. Как же ты могла так попасться?

– У вас дети есть? – спросила Лена.

Конечно, у Надежды были дети – то есть Алена и внучка Светланка. Да что там говорить, если бы ей сказали, что если она не придет куда-то в назначенное место, то с Сашиным внуком Вовкой случится несчастье, она бы и из-за него помчалась хоть в пасть к крокодилу.

Так что Надежда Николаевна поверила Лене, поверила, что ту заманили в ловушку, чтобы сделать ее несомненной подозреваемой…

Но это значит, что скоро сюда приедет милиция, вызванная настоящим убийцей! Иначе вся эта инсценировка не имеет никакого смысла. И если милиционеры увидят эту картину – у них-то никаких сомнений не возникнет!

Значит, нужно как можно скорее уводить отсюда Лену и уходить самой, если Надежда не хочет оказаться в роли соучастницы убийства!

Надежда Николаевна снова представила, как муж схватится за сердце, узнав, в какую ужасную историю она влипла на этот раз, и решила, что сделает все возможное и невозможное, чтобы не допустить такого поворота событий.

Ей пришла в голову еще одна мысль: почему милиция пока еще не приехала? Ведь проще всего было вызвать ее сразу же после того, как появилась Лена, и ей вложили в руку окровавленный молоток!

И тут же Надежда поняла, в чем дело.

Видимо, то средство, которое дали Лене, чтобы она стала послушной, безвольной куклой в руках убийцы, действует какое-то строго определенное время, и милицию вызовут с таким расчетом, чтобы к моменту ее появления Лена уже не казалась полутрупом.

Значит, какое-то время у них есть, правда, неизвестно какое, и скорее всего, этого времени очень мало…