Адреналин - Наталья Милявская

Леха тычет пальцем в ткань. Кивнув, я делаю два неслышных шага, берусь за край занавески. Потом мы молча считаем до трех – и я резко отдергиваю ткань, а Леха поворачивает ручку двери и рывком распахивает ее.

От неожиданности я взвизгиваю – Леха за шкирку втаскивает внутрь какого-то типа в куртке, темных очках, бейсболке и натянутом поверх капюшоне. Он валит человека на пол и ловко прижимает его шею коленом.

– Лежать, сука, или стреляю! – орет Леха, упираясь дулом пистолета незнакомцу в висок.

Ответом ему становится придушенный хрип.

На запястьях человека, влезшего в нашу лоджию, – множество плетеных фенечек.

– Андрюха? – спрашиваю я обалдело.

Протягиваю руку и сдергиваю с его головы бейсболку.

– Твою мать! – Леха убирает колено с Андрюхиной шеи, ставит пистолет на предохранитель.

– Мечтаешь меня пристрелить? – скривившись, шипит тот. – Мозги плохо отмываются от обоев.

– Ты что здесь делаешь? – ору я, снимая с него очки. – Тебе жить надоело? Ты почему в Москве?

– Я вам апельсинов принес! – оправдывается, глядя на меня снизу, Андрюха.

Апельсинов! Отлично!

– Ты один? – спрашивает Леха, выглядывая через приоткрытую дверь на улицу.

– Да один, один. Не переживайте! Вот! – Андрюха затаскивает из лоджии набитый доверху рюкзак.

Леха тут же захлопывает дверь и задергивает шторы.

Андрей тем временем уже дернул молнию на рюкзаке – и выкладывает прямо на пол деликатесы. О господи! Апельсины, семга, шоколад, сыр, какое-то печенье. И – ура! – бутылка дорогого виски.

– Я же знаю, что у вас налички не осталось! – говорит Андрей деловым тоном. – Кстати, твоя любимая! – сует он мне под нос баночку красной икры.

– Ты как вообще залез сюда? – спрашиваю я.

– Как? По трубе. То есть сначала влез на козырек подъезда, дальше там штыри какие-то торчали, дотянулся до трубы… А по трубе наверх – это же плевое дело!

С ума сойти! А если бы он сорвался с этой самой трубы?

– Да не переживай ты! – говорит он, видя озабоченное выражение моего лица. В его голубых глазах – веселье и азарт. – Мы так в общагу все время лазаем, опыта предостаточно!

– Подожди, подожди! – останавливает поток продуктов, доставаемых из рюкзака изобилия, Леха. Он берет Андрея за плечо. – Объясни, пожалуйста, зачем ты так рисковал? Ты думаешь, тебя никто не узнает в этом капюшоне? Нашелся, блин, Джеймс Бонд, мастер перевоплощения! Ты понимаешь, что ты наделал? Засветился сам, засветил нашу квартиру– и все ради того, чтобы принести девушке банку ее любимой красной икры?

– Девушка того стоит! – продолжает веселиться Андрюха.

– Хватит ерничать! – выходит из себя Леха.

– Да что ты на меня орешь? – возмущается Андрей. – До вас же не дозвонишься, не докричишься! Хоть кирпичом в окно кидай – результата ноль!

Так вот кто звонил сюда на домашний номер!

– Да потому что мы договорились не высовываться и не общаться, пока Вадик все не выяснит! – кричит Леха.

– Да, Андрей! – встреваю я. – За еду спасибо, но она не стоит того, чтобы ты так рисковал! Тебе же могли голову оторвать!

– Да кому я нужен, голову мне отрывать? – кричит Андрей.

– Людям Аркадьева! – кричу я. – Забыл?

Я вдруг понимаю, что мы, как три идиота, сидим на кухне на полу вокруг кучи еды и орем друг на друга. Отделение для душевнобольных.

– Стойте! Стойте! – хватает нас за руки Андрей. – Подождите! Дело не в икре! И не в апельсинах. Дело в том, что у меня для вас очень важная информация!

– Какая информация? – сухо интересуется Леха.

Андрей снимает с себя куртку, усаживается удобнее на полу, с заговорщическим видом берет из пакета один апельсин.

– Дело в том, дорогие мои, – произносит он тихо, перекидывая апельсин из одной руки в другую, – что Артем Савельев жив!