Свет гаснет - Найо Марш

Ему очень понравилось играть Макбета для полиции. У него была феноменальная память, и много лет назад он был дублером на эту роль, так что, раз заучив ее, он больше никогда ее не забывал. Ему уже не в первый раз пришла в голову мысль: если они решат продолжать, то они могут предложить ему эту роль. Он бы хорошо ее исполнил.

Бог мой, подумал он. Они мне ее предложат! Это было бы хорошим решением проблемы. Я мог бы носить свою собственную одежду для Макбета. Сейтона может играть любой участник массовки с представительной внешностью. И я придумал поединок, я его знаю. В их исполнении он выглядел хорошо. В моем это был бы успех. Но поступить так было бы нелюбезно. Это была бы ошибка и проявление дурного вкуса. Так я им и скажу.

Он с аппетитом принялся за крабовый салат и до краев наполнил вином дорогой хрустальный бокал.

Саймон Мортен жил в Фулеме, совсем рядом с Челси. Он решил, что пойдет пешком до Сент-Джеймс Стрит, а потом через Вестминстер, где, вероятно, сможет поймать такси.

Он мысленно прокрутил в голове поединок. Гастон все сыграл и удалился в левую часть сцены. Он закричал и с шумом упал. Я не смог бы это сделать, подумал Саймон. Не за такое время. Нашел клей-как-его-там. Снял бутафорскую голову. Положил ее рядом с телом. Двумя руками схватился за рукоять. Размахнулся. А он что делал все это время? Ибо Гастон исчез. Саймон ушел за кулисы и обнаружил его стоящим с Ниной Гэйторн, королем и Уильямом. Он ждал своего выхода. Гастон спустился и вышел вслед за ним на сцену.

Потом был повтор и полицейские со своими блокнотами и неслышными разговорами, а потом им всем сказали, что они могут идти домой.

В каком-то смысле Саймону в самом деле было жаль. У него не было времени подумать связно. Он пошел в гримерную к Мэгги, но ее уже не было. Он пошел в свою гримерку и обнаружил там Брюса Баррабелла, надевавшего свое унылое пальто.

— Мы должны считать, что эти люди из Скотленд-Ярда знают, что делают, — сказал он. — Я ухожу, чтобы в этом усомниться.

Саймон снял с вешалки свое пальто и оделся.

— Наш мистер Сирс устроил себе прекрасный вечер, а?

— Я считаю, что он был весьма хорош.

— О да. Великолепен. Если быть в подходящем настроении.

— Конечно. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Мортен, — сказал Баррабелл, и Мортен ушел.

Он смертельно устал. Он надеялся, что свежий воздух его взбодрит, но усталость оказалась сильнее. Он шел быстро, но ноги его были словно бревна, и каждый шаг требовал огромных внутренних усилий. Вокруг не было ни души, а до Сент-Джеймс Стрит словно тысяча миль. Биг Бен прозвонил три часа. Темза плескалась о набережную. Из боковой улочки выехало такси.

— Такси! Такси!

Машина не собиралась останавливаться.

— Такси! — отчаянно закричал Саймон.

Он заставил себя побежать. Машина подъехала к тротуару.

— Слава богу, — сказал он, сел в машину и назвал адрес. — Я трезв как стекло, — сказал он водителю, — но боже, как же я устал.

Брюс Баррабелл застегнул свое ужасное пальто и надел черный берет.

Он собирался подвезти Нину домой, ему было по дороге. Она намеревалась прийти на собрание «Красного Братства» в следующее воскресенье и, возможно, вступить в его ряды. Не ахти какой улов, но он считал, что человек из труппы «Дельфина» — это уже кое-что. Он должен постараться не дать ей, бедняжке, нести на собрании свою ужасную суеверную чушь.

Он закурил и принялся размышлять об убийстве Дугала Макдугала. Интересно, насколько хорош этот Аллейн? Он, конечно, пережиток старой школы, но, возможно, по-своему умелый. Он заглянул в ящик и вынул оттуда какую-то бумагу. После минутного колебания он поднес к ней зажигалку, сжег бумагу в пепельнице и вытряхнул пепел в корзину для бумаг.

Посмотрим, подумал Баррабелл. Он пошел в гримерную Нины. Она была одна, одетая и готовая ехать.

— Вы так добры, Брюс, — сказала она. — Я даже не знаю, что со мной случилось. Это ужасное происшествие совершенно выбило меня из колеи. Не перестаешь задаваться вопросом: почему? Почему именно бедный сэр Дугал, который всегда был таким дружелюбным, милым и веселым? Кому это было нужно? И приходишь к мысли, что это был кто-то, одержимый дьяволом. Несомненно, дьяволом. Именно так я и думаю, я твердо в этом уверена. Дьяволом.

— Давайте я отвезу вас домой. Вы почувствуете себя лучше, когда поспите. Нам всем это нужно.

— Да, возможно. Неизвестно ведь, что станет делать администрация, правда? Вы идите, а я запру дверь.

Он вышел. Нина порылась в сумке и достала ключ.

— Нам велели отдать ключи полицейским.

— Да. Я отдам ваш вместе с моим, если хотите.

Она отдала ему ключ. Они вышли на пустую сцену. Массивная фигура мистера Фокса сидела за маленьким суфлерским столом. Он что-то писал. Аллейн бродил по сцене, сунув руки в карманы.

— Здравствуйте, мисс Гэйторн, — сказал он. — Вы поздновато уходите. С вами все будет в порядке?

— Да, благодарю вас. Мистер Баррабелл любезно предложил меня подвезти. Нам с ним по пути.

— Ах да. Боюсь, все это вас сильно утомило и сбило с толку. Пьеса о шотландских горцах вернулась домой, чтобы отомстить, да?

— Ох, если бы вы только в это поверили! Было так много указаний! Это ведь совершенно ясно, понимаете? — спросила она. — Никто из них не желает смотреть в лицо фактам. Но я знаю. Один знак за другим, предупреждение за предупреждением. И все связаны с головами. Жаль, что они меня не слушали.

Баррабелл стоял позади нее. Он склонил голову набок и состроил комическую гримасу.

— Пойдемте, дорогая, — сказал он, — вы почувствуете себя лучше, когда хорошенько выспитесь.

— Откуда мне знать, смогу ли я выспаться? Я так напугана.

— Вы живете одна, мисс Гэйторн? — спросил Аллейн.

— Да. Совсем одна.

— Я скажу вам, как поступить. Когда придете домой, примите горячую ванну, потом сделайте себе горячее питье с большим количеством алкоголя, лягте в постель и выпейте две таблетки аспирина. А потом начните записывать все предупреждающие знаки в том порядке, в котором