Вечность продается со скидкой - Антон Леонтьев

Мамыкина подумала, что ветреного Настиного супруга вряд ли можно назвать надежным человеком. Она представляла себе, каково приходится Насте. Совершенно не приспособленная к жизни девочка, живущая в собственном, полном радужных иллюзий мире, вдруг теряет отца и становится во главе крупной фирмы. Такое не каждая выдержит.

– Мне нужна бабушка, – произнесла Настя. – Лидия Ивановна, станьте ею, пожалуйста. Я же знаю, что вы не причастны к ужасу, который происходит в «Серебряной поляне». Уверяю вас, я тоже не убийца!

– Ну, конечно же, милая, – вздохнула Мамыкина. Неужели, когда до смерти осталось несколько крошечных шажков, она обрела дочь и внучку, о которых так мечтала все эти долгие годы?

Дима Реутов, оставив Лидию Ивановну и Настю наедине, направился к Марине. Ему нравилась миловидная хозяйка кемпинга. Он застал ее около плиты.

– Димочка, – произнесла она, – вот и ты. Ну, рассказывай, что там произошло. Я слышала дикие вопли.

– Поймали виновника, – сказал Дима.

– Кто им оказался? – проявила любопытство Пояркина. – Ты уверен, что убийца – это именно он?

– Она, – поправил ее Дима. – Убийцей оказалась милейшая Ирэн Аристарховна.

– Не может быть! – всплеснула руками Марина. – Ирэн – и убийца! Это невероятно!

– Я тоже так думаю, – сказал Дима, сверкнув глазами. – Понимаешь, это больше всего похоже на подставу. Но Енусидзе и Гончаров не на шутку разошлись. Оба уже видят себя с медалями за успешное расследование.

До кухни донесся новый поток брани, сопровождаемый криками и звуками пощечин.

– Ирэн разбушевалась, – сказал Дима. – Пошли посмотрим.

Примерно за час до этого, следуя решению, принятому после обеда, начался обыск. Гости «Серебряной поляны» без энтузиазма отнеслись к предложению вывернуть содержимое чемоданов и шкафов, однако протестующих было только двое.

– Я не допущу, чтобы кто-то копался в моем белье! – сразу заявила мадам Костандилли. – И вообще, это полнейшее самоуправство.

– Я тоже против, – поддакнул Генрих Кузнецов. – Вы можете нарушить порядок в моих многочисленных записях.

– Это ваше конституционное право – возражать, – сказал, как отрезал, Николай Кириллович Енусидзе. – Мы ведь приняли решение, не так ли? Значит, каждый из присутствующих подвергается тщательному обыску. Кто отказывается, того все равно обыскивают.

– Какой позор! – закричала Ирэн Аристарховна. – Неужели не найдется никого, кто бы возразил этому хаму!

– Таковы обстоятельства, так что извините, – сказала Ольга Евгеньевна Гончарова. – Мы все находимся под подозрением. Вы – не исключение, уважаемая Ирэн.

Обыск не дал никакого результата. Никаких зацепок или подозрительных вещей. Сколышев хихикнул, когда обнаружил в сумке Димы Реутова большое количество презервативов. Осталась только комната Ирэн Аристарховны.

– Я повторяю, что никого не пущу к себе! – повторила она, однако Гончаров отодвинул ее в сторону и первым прошел в спальню.

– Чего это она так сопротивляется? – спросила Вика Богатырева. – Если невиновна, то нечего строить из себя недотрогу.

– Ага, скажите, уважаемая Ирэн Аристарховна, как вы это объясните!

Енусидзе выудил со дна большого клетчатого чемодана металлическую коробку, открыв которую он увидел несколько новеньких шприцев и пару ампул с бесцветной жидкостью.

Лиза Татаренко взяла ампулу и прочитала название:

– Барбамил. Средство, которое применяется при расстройствах сна и как успокаивающее. Однако стоит ввести большую дозу – и наступает смерть.

– Могло ли именно это вещество послужить причиной смерти Татьяны Живаго? – спросил Енусидзе, выпрямившись и приняв позу великого сыщика. Наконец-то блеснул луч удачи. Он поймал убийцу.

– Я не могу утверждать, но, судя по всему, это не исключено, – сказала Лиза. – Во всяком случае, шприцы для инъекций идентичны тому, что мы нашли в комнате Татьяны. Сами понимаете, для окончательных выводов нужны данные вскрытия.

– Понятно, что телеведущую не чайной содой отравили! – воскликнул Сколышев. – Ну, мерзавка, это ты, оказывается, решила нас запугать.

Ирэн Аристарховна ощерилась и закричала:

– Это инсинуация, у меня и в помине не было никаких шприцев и ампул со снотворным. Оно мне не требуется! Мне его подложили!

– Вы думаете, мы этому поверим, – ровным голосом произнес Енусидзе. – Значит, злобный и подлый убийца подкинул вам изобличающие улики, а сам находится рядом и втайне ликует. Вы верите этому?

– Конечно же, нет, – произнес Гончаров. Его супруга усмехнулась. А вот Саша Гончаров сказал:

– А я верю. Я сам видел, как он, – подросток указал на отчима, – выходил из комнаты Ирэн Аристарховны полчаса назад. Он думал, что его никто не видит, озирался по сторонам, и вид у него был, как у преступника.

Гончаров с каждым произнесенным пасынком словом покрывался бордовыми пятнами гнева, словно переспелый помидор.

– Чего ты несешь, щенок! – закричал он и ударил подростка. – Ты что сочиняешь, маленькое отребье! Ничего я такого не делал, это все прекрасно понимают. И в комнату к Костандилли не заходил.

– Ну почему же все? – заметил астролог. – Я мальчику верю. Ирэн Аристарховна, думаю, тоже.

Енусидзе уставился на подростка:

– Ты говоришь правду? Если ты нас обманываешь, то…

– То что вы сделаете? – спросил подросток. – Как и мой папаша – изобьете меня? Он это часто практикует, когда напьется.

– Саша! – воскликнула шокированная Ольга Евгеньевна. – Как ты можешь обвинять отца в таких глупостях!

– Он мне не отец! – заявил подросток.

Обстановка накалялась. Енусидзе изрек:

– У нас есть улики, которые изобличают Ирэн Аристарховну, но в то же время имеются показания Саши. До выяснения всех обстоятельств я предлагаю подвергнуть двух подозреваемых, так сказать, домашнему аресту, а именно: запереть их в комнатах.

– Неслыханно! – закричала Ирэн Аристарховна. – Никто не посмеет меня удержать! Я буду делать все, что пожелаю!

– У себя в номере. – Виктор Антонов преградил ей путь. Костандилли забарабанила кулачками по массивной груди чемпиона мира.

– Вы что, все с ума посходили! – закричала она. – Немедленно пропустите меня! Вы не имеете никакого права!

– Это ненадолго, – сказала Вика Богатырева. – И Гончарова тоже нужно запереть.

– Ну, попробуйте, – сказал с ухмылкой Сергей Леонидович. – Кто посмеет это сделать, будет долго жалеть.

– Я это и сделаю. – Антонов, который на голову был выше субтильного Гончарова и весил килограммов на пятьдесят больше, надвинулся на него.

– Неужели вы не понимаете, что мы похожи на умалишенных, – сказала Лиза Татаренко. – Мы начинаем подозревать каждого. Как медик говорю вам: еще немного, и мы тронемся по фазе.