Дипломатия греха - Дмитрий Леонтьев

— Для нас это не имеет значения. Нас никто еще не обманывал. Пытаться пытались, но…

— Если я соглашусь, что я должен буду делать?

— Что значит «если»?! У вас есть выбор?. Вы должны будете узнать о связях Копылова с депутатом как можно больше. Это ваша главная задача. Каждую неделю, в четверг, в это же время, мы будем встречаться с вами в этом кабинете. Если ваша информация заинтересует нас, мы сделаем так, что о вашем преступном прошлом будет забыто. Если же нет вы должны понимать, что любая попытка игры с вашей стороны будет пресекаться самым жесточайшим способом. Так что в нашем сотрудничестве вы должны быть заинтересованы больше нас. Все, свободны.

— Я что… могу идти?

— Да. В следующий четверг я жду вас здесь же.

Боком, все еще не веря, что так легко отделался, Клементуев добрался до двери и выскочил в коридор.

Я подошел к окну и, заложив руки за спину, наблюдал, как он выходит на улицу, поминутно оглядываясь, доходит до угла, скрывается за ним и тут же высовывает голову обратно, наивно пытаясь обнаружить слежку.

— Полный идиот, — прокомментировал вставший рядом со мной Сергеев. — «Почему именно я?» Да потому, что ты самый тупой из окружения Копылова и самый преданный ему. Коля, а если он не пойдет к Копылову рассказывать, что с ним произошло? Если действительно перепугается и попытается скрыться? Или, чего доброго, действительно начнет шпионить за своим шефом?

— Не начнет. Ты сделал все прекрасно совершенно топорная работа, никакой игры, интриги, противостояния, одно голое запугивание. Ты не переломил его, оставил сотни лазеек Он воспользуется ими. Сейчас он прямиком ринется к хозяину с докладом, тот прикажет перепроверить квартиру, найдет «жучки»… И попытается уничтожить Вот этот момент и нельзя пропустить.

— А проиграть мы не можем?

— Еще как можем. Все это дело одна сплошная авантюра… Если кассета спрятана хорошо, ее могут даже не уничтожать. Вот это и будет проигрыш, потому что на другие комбинации времени у нас не осталось…

* * *

У самых дверей своего кабинета я услышал, как телефон обиженно и настойчиво заливается звонком. Торопливо отомкнул дверь, в два прыжка перелетел через весь кабинет и схватил трубку:

— Слушаю!

Где ты пропадаешь — заорал на другом конце провода Разумовский. Они уже выехали! Срочно отправляйся на Всеволожское шоссе и жди меня на пятом километре. У них красная «девятка», в ней три человека. Если сможешь, сделай так, чтобы их задержали на посту ГИБДД хотя бы на пять минут.

Инспектор удивленно покачал головой:

— Как вас там, в угро отбирают? По шкале ненормальности? Чем больше псих, тем больше шансов стать офицером? — подхватил со стола фуражку, поправил кобуру и, поднявшись, повторил: — Пять минут у тебя будут.

* * *

Заметив приближающуюся «пятерку» Разумовского, я шагнул из тени деревьев на дорогу и взмахнул рукой. Машина остановилась, я открыл дверь и упал на сиденье рядом с иереем.

— Они еще не появлялись, — оповестил я, — Знаю, — кивнул он. — Их машина стоит возле поста и вид у них весьма удрученный. Их не задержат? Вдруг у них при себе оружие?

— Не задержат, я предупредил. Да и Копылов наверняка запретил рисковать, беря с собой «пушки». Ты лучше скажи, как ты на своей развалюхе собираешься их выслеживать?

— Она с виду развалюха, а над мотором я изрядно попотел. Мы с ребятами из автомастерской полгода гайку к гайке подгоняли. Как часы! Вот они!.. Гонят так, словно на тот свет торопятся.

— Это вряд ли. Хуже то, что, держась с ними на скорости, мы засветимся через пару минут. На шоссе народу почти никого, а они и того пуганые.

— Не обратят они внимания на моё корыто, они «Волгу» черную искать будут,… Смотри, сворачивают… Интересно нас заметили или действительно приехали?.. Не торопись, медленно проезжай мимо, а то я ничего не вижу… Вроде к тому дому поворачивают. Там огромный кирпичный особняк стоит, в два этажа, с пристройками и электричеством. Судя по всему, действительно один из загородных дворцов Копылова. Притормози здесь. Что делать будем?

— Ждать, пока выйдут.

— А если ее там уничтожат? Нет, идти надо… Знать что это за кассета: магнитофонная или видео? Что искать?

— Потом узнаем. Ты там осторожней. Собак вроде пет, но охрана наверняка присутствует. Если что случится бегом сюда, на рожон не лезь. Я мотор глушить не стану. Удрать успеем.

Я криво улыбнулся и вылез из машины. Пригибаясь и прячась за деревьями, добрался до железной ограды и, бегло оглядевшись, перелез во двор. Морщась от громкого хруста гравия под ногами, подбежал к углу дома и, приподнявшись на цыпочках, заглянул в окно. Холл дома был огромен. Две стены закрывали огромные ковры, большую часть третьей занимал огромный камин, сложенный из белого мрамора и украшенный узорчатыми решетками. Медвежьи шкуры, белая и бурая, были небрежно брошены на пол, а посреди зала стоял длинный стол, за которым вполне могли уместиться человек пятнадцать. Плоский и широкий японский телевизор стоял в углу на полированной тумбе. Перед телевизором были установлены три кресла. Судя по всему, здесь намечалось что-то вроде просмотра. Эта мысль пришла мне в голову, когда я увидел, как вошедший в комнату Клементуев подошел к телевизору и, открыв дверцы тумбы, достал из стоящего там видеомагнитофона кассету, которую аккуратно положил во внутренний карман куртки. Не дожидаясь продолжения, я, стараясь не производить шума, направился обратно к ожидавшему меня в машине Разумовскому. Я вскочил в машину в тот момент, когда красная «девятка» уже выезжала с проселочной дороги на шоссе.

Отчетливо, словно в многократном увеличении, я увидел устремленные на меня глаза сидящего на заднем сиденье Клементуева. В лениво-презрительном взгляде бандита медленно сменяли друг друга сперва удивление, затем недоверие и испуг и, наконец, бешеная ненависть. Он что-то отрывисто бросил шоферу и кивнул в нашу сторону.

— Заметили, — сказал Разумовский спокойно. — Хорошо хоть сейчас, а не по дороге сюда… Они взяли?

— Это видеокассета… Немудрено меня узнать, если из них я разбил лоб о стену в парадной Копылова, а второго мы с Сергеевым играли всего два часа назад… Будем брать.

Разумовский рванул машину с места так, что покрышки жалобно завизжали. В первые же минуты я был ошарашен редкостной скоростью его машины. Признаться, я полагал, что он шутит, когда говорил о ее скоростных качествах. Но батюшка, имевший, по всей видимости, чувство юмора Ремарка, в считанные секунды разогнал машину до такой скорости, что мы в прямом смысле уткнулись в багажник пытающейся скрыться «девятки».

Между тем преступники и не думали останавливаться. Клементуев крутился, на заднем сиденье, поминутно оглядываясь. Поначалу он явно злорадствовал, наслаждаясь видом облупившейся краски на капоте нашей машины, затем это чувство сменилось удивлением. Он явно привык к мысли, что скоростные качества машины зависят от ее внешнего вида и престижа марки, а не от тех болтиков и гаечек, что зачем-то установлены внутри.