Семь непрошеных гостей - Дарья Калинина

— Как же так? — заволновалась Мариша. — Разве такое может быть? Если у ребенка нет законных опекунов, разве государство не берет на себя заботу о таком ребенке?

— Верно, — подтвердила Елена Валерьевна. — Берет. И в случае с Аней так и получилось… Официальным опекуном была назначена ее воспитательница — Анна Георгиевна. Именно с ней и жила девочка до своего совершеннолетия.

— Мы можем поговорить с этой женщиной? — быстро спросила Юля.

— Увы, — развела руками Елена Валерьевна. — Анна Георгиевна была нашим заслуженным педагогом. Но несколько лет назад она скончалась.

— Ее убили?

— Бог с вами! — испугалась Елена Валерьевна. — Нет, Анна Георгиевна скончалась в весьма преклонном возрасте в своей собственной постели во сне. Врачи поставили диагноз — обширный инфаркт.

— Значит, с ней мы поговорить не сможем, — заключила Юля. — А те дети, с которыми вместе в одной «семье» воспитывалась Аня. Они ведь живы?

— Да, конечно, да!

— Вы можете дать нам их адреса?

— Пожалуйста, — кивнула Елена Валерьевна. — Я и сама хотела вам предложить то же самое.

Получив адреса этих бывших воспитанников «Светлого детства», Мариша снова решила вернуться к теме опекунства над маленькой Аней. Ей казалось, что тут еще есть много темных пятен.

— Так вы сказали, что официальным опекуном Ани стала ее воспитательница. Анна Георгиевна была богата?

— Нет, вовсе нет! С чего вы взяли?

— Вы сами сказали, что за детей в вашем приюте платили. И платили хорошие деньги. Так кто же платил за Аньку, если ее законная опекунша была не богата?

— Ну… — замялась Елена Валерьевна, — ну, понимаете, бывают же разные ситуации.

— Вы ведь сами говорили, что в ваш интернат сироты, за которых некому платить, никогда не попадали, — наседала Мариша, чувствуя, что Елене Валерьевне еще есть что сказать.

Да, — снова подтвердила Елена Валерьевна. — Но, видите ли… Иногда… Иногда случалось, что опекун, который платил деньги, хотел остаться неизвестным.

— Разве это возможно? — удивилась Мариша.

— Если человек платил достаточно, то почему бы и нет? — пожала плечами Елена Валерьевна и, видя недоумение подруг, попыталась объяснить.

— Понимаете, — сказала она, — иногда у ребенка все же имеется хотя бы один родитель, который помнит о нем и оплачивает его содержание. Хотя, возможно, законным порядком он и не был признан его опекуном, но…

— Почему? Почему не был признан опекуном?

— Возможно, он сам этого не хотел.

— Но почему?

— Допустим, потому что одновременно он имел еще и законную семью, от которой старательно скрывал появление внебрачного отпрыска, — ответила Елена Валерьевна.

И подруги поняли, что это вполне реальная причина.

— Да и времена тогда были совсем другие, — поспешно произнесла Елена Валерьевна. — Это сейчас оплата проходит только по квитанции, а квитанцию в банке принимают только по паспорту. А тогда вообще считалось, что обучение для сирот у нас бесплатное. Но много ли можно было себе позволить на дотации государства?

И она сердито посмотрела на подруг, словно они были виноваты.

— Вы не думайте, мы ведь не собираемся никого осуждать, — сказала Юля. — Мы просто хотим узнать про Аню и того человека, кто платил за ее содержание все эти годы.

Вот я вам и объясняю, что в те времена все заведующие, кто хотел более или менее безоблачного детства для своих воспитанников, старались изо всех сил, чтобы обеспечить им счастливое детство. Важно, чтобы за содержание ребенка поступали деньги, а уж от кого именно — дело десятое. Лишь бы. ребенка обеспечить всем необходимым. Видимо, поэтому, — кивнула Елена Валерьевна, заметно успокаиваясь, видя положительную реакцию гостей, — у нас в Аниной анкете и не сохранилось имени человека, который оплачивал ее обучение и содержание.

— Но что-нибудь об Ане вы еще нам можете сказать?

— Полагаю, ее антропометрические данные, с которыми она поступила к нам, и перенесенные ею в детстве болезни, вас не заинтересуют? — вздохнула Елена Валерьевна. — А больше тут ничего нет. Хотя постойте! Вот тут есть какой-то адрес. Да, как я уже говорила, ваша подруга поступила к нам из другого детского дома. Он тоже находится в нашем городе, только в Красногвардейском районе. Может быть, там вам смогут чем-нибудь помочь?

— Сначала мы дождемся Альбину Сергеевну, — решила Мариша.

Появившаяся через час директриса оказалась маленькой, кругленькой, но чрезвычайно энергичной дамой лет шестидесяти, производившей в первый момент обманчивое впечатление беспомощной простушки. Но уже через минуту знакомства становилось понятно, что силе характера этой женщины может позавидовать и рота солдат.

Несмотря на возраст, на память директриса не жаловалась. Да, она отлично помнит эту девочку. Она вообще помнит всех своих выпускников.

— Знаете, детей у нас не так много. И к каждому успеваешь привязаться. Вы говорите, ее убили? Надо же, какое горе! Такая молодая! Но, к сожалению, по поводу полученного ею наследства я ничего не могу вам сказать. Я не знаю ничего о родственниках этой девочки.

— И все же как с оплатой, которую вносили за ее содержание?

— Оплата за содержание Анечки Борзовой всегда поступала в срок, но анонимно, — ответила директриса. — Ее привозил мне мужчина. По всей видимости, нотариус. Деньги всегда находились в запечатанном конверте. Держался этот мужчина очень официально. И мне за все это время ни разу не удалось его разговорить. Этот же человек предупредил меня о том, что к нам переведут новую воспитанницу, деньги за которые я буду получать своевременно.

— Подождите! — удивилась Мариша. — А как же всякие форсмажорные обстоятельства? Вдруг бы ребенок тяжело заболел и понадобилось связаться с его родными? Был у вас телефон на такой случай? И как вам вообще следовало поступать в этом случае?

— Это была целиком и полностью наша забота, — покачала головой директриса. — Человек, плативший за Анечку, никогда не навещал девочку. И оплатой ее содержания исчерпывал свою заботу о ней. Никаких телефонов или вообще каких-либо координат он мне не оставлял.

— Очень странно, — выразила свое недоумение Мариша.

— Знаете, за годы работы я и не такое повидала, — вздохнув, ответила директриса. — Но могу вам сказать, что содержание за Аню всегда было очень щедрым.

— А как же игрушки на день рождения или к Новому году? Этот человек, похожий на нотариуса, никогда их не привозил?

— Только деньги в запечатанном конверте, — сказала директриса. — Да! Именно в конверте! Надо же, как же я могла забыть!

— Что забыть?

Ведь почему я решила, что этот человек нотариус! — воскликнула Альбина Сергеевна. — Он же привозил деньги в конверте, на котором стояла печать нотариальной конторы и личная печать нотариуса!