Гнев - Эрик Эмблер

Люсия ждала меня в темном внутреннем дворике — видимо, вышла на шум подъехавшей машины.

— Пьер?

— Да.

— Ну как?

— Нормально.

Внезапно она подняла руки, и мы на мгновение обнялись. Затем вошли в дом. Люсия не спрашивала ни о деньгах, ни о чем-либо еще. Вместо этого она налила мне бренди и стояла, глядя на меня.

Я сделал большой глоток, потом избавился от шляпы, плаща, револьвера и конверта. Затем подошел к огню. Наверное, она сходила с ума от нетерпения, но, видимо, у меня в голове что-то заклинило, и я никак не мог придумать, с чего начать.

Наконец я сказал:

— Мы узнаем через час.

— Купят они или нет?

— Сколько они заплатят. Двести тысяч французских франков или эквивалент ста семидесяти пяти тысяч в американских долларах или швейцарских франках. Или так, или так. Доставят к завтрашнему вечеру.

Она пристально посмотрела на меня, а потом вдруг резко села. Я снова наполнил свой бокал и налил ей тоже. Затем начал рассказывать, как все прошло.

— Должно быть, они… — Люсия не закончила предложения.

Я сделал это за нее:

— Должно быть, они очень заинтересованы в документах. Даже для нефтяного консорциума это большие деньги. Есть еще одна деталь. Скурлети настаивал, чтобы не было других копий или фотографий. Я заверил его, что ничего такого нет.

— Он тебе поверил?

— Полагаю, да. Поскольку насчет фотографий я говорил правду, думаю, это прозвучало убедительно. Даже если у него нет полной уверенности, проверить он никак не сможет.

Тут я ошибался.

Телефонный номер мотеля «Кот д'Азур» нашелся в телефонном справочнике. Я позвонил ровно в одиннадцать тридцать. Ночной консьерж сказал, что месье Костас сейчас разговаривает по телефону. Я подождал пять минут и позвонил снова. На сей раз меня с ним соединили.

— Месье Костас?

— Я слушаю. — Он узнал мой голос. — Решено выплатить деньги во французских франках. По-другому не получится.

— То есть двести тысяч.

— Да. Каковы ваши пожелания относительно завтрашней встречи?

— Я дам вам знать завтра. Вас устроит, если я позвоню вам в шесть часов?

— Вечера?

— Да.

— Удобно. Есть еще один важный вопрос.

Он замолчал.

— Ну?

— Мне поручено вам передать, что представители Комитета сегодня вечером вылетели из Женевы. Они направляются в Ниццу.

— Я понял. Спасибо.

— Это всего лишь жест доброй воли. Мои доверители заинтересованы в том, чтобы мы — вы и я — предприняли все необходимые меры предосторожности. Могу я предложить вам один совет?

— Я слушаю.

— Условия нашей прошлой встречи были просты, и они хорошо сработали. Они сработают снова. Вы можете их изменить, если хотите, но не думайте, что вам надо опасаться подвоха с моей стороны. Мы серьезные люди, а не бандиты. Вы понимаете?

— Конечно. Благодарю вас. Я позвоню завтра в шесть.

Мы говорили по-английски, и Люсия почти ничего не понимала. И все равно она прижималась головой к трубке, пытаясь вникнуть в смысл.

— Так что? Заплатят? — спросила она, задыхаясь, когда я повесил трубку.

— Да. Двести тысяч.

Она обхватила меня руками за шею и поцеловала.

Я поцеловал ее в ответ.

Потом она спросила:

— Что еще он говорил?

— Насчет нашей завтрашней встречи. Я должен позвонить ему завтра в шесть.

Больше она ни о чем не спрашивала. Мы вдруг потеряли интерес к Скурлети и даже, как мне кажется, к двумстам тысячам франков. У наших тел появилась более насущная потребность.

Через час или около того, в большой двуспальной кровати, я почувствовал, что Люсия уходит от меня. Открыв глаза, я увидел, что она одевается.

Я хотел встать, но она меня остановила: