Снег в Венеции - Николас Ремин

Сержант Земмельвайс любил облавы, потому что они напоминали о его гражданской профессии. Отряд сержанта, состоявший из двух десятков солдат, четырех унтер-офицеров и двух лейтенантов, вступил в дело ровно в десять часов. Это была вторая траттория на сегодня, все до сих пор шло по плану – без сучка без задоринки.

Сержант Хакль, уроженец Матрея, что в восточном Тироле, переоделся – по своей привычке – в гондольера Едва он замолчал, солдаты блокировали выход из траттории. Они тут же обнаружили двух английских туристов и двух местных жителей, у которых не оказалось при себе документов. Теперь им предстояло проследовать на временный сборный пункт в пустом двухэтажном здании из красного кирпича, расположенном здесь же, на площади, неподалеку от траттории.

Сейчас сержант подошел к предпоследнему столу, надеясь, что сидящий за ним человек никаких неприятностей ему не доставит. Однако этот субъект – на вид ему было лет пятьдесят – с пренебрежительной ухмылкой протянул пропуск из королевского дворца, выписанный на имя графа Кёнигсэгга, обер-гофмейстера императрицы. Сержант Земмельвайс подумал: «Он меня что, за дурака принимает? Похоже, здесь пахнет жареным!»

На субъекте был поношенный сюртук:, жилет в подозрительных пятнах, а воротник: и манжеты рубашки были потерты и засалены до неприличия. Лицо у него было багровое, мясистое, пот мелкими капельками стекал со лба Кроме того, субъект явно был навеселе. Об этом свидетельствовали пустая бутылка вина и полупустая бутылка граппы, стоявшие перед ним на столе.

Рядом сидела женщина из разряда «серых мышек»; она нервно вертела в руке вилку. К рыбе на тарелке она не прикоснулась, что сержант осудил, потому что рыба выглядела очень аппетитно.

Сержант предусмотрительно отступил на шаг: черт его знает, этого типа, еще вскочит, схватит нож и набросится… Хотя, в общем, не похоже, но осторожность все-таки не помешает.

– Встаньте и выложите на стол содержимое ваших карманов, – повторил сержант Земмельвайс, обращаясь к субъекту, выдававшему себя за обер-гофмейстера императрицы…

Он старался говорить так же спокойно и терпеливо, как привык делать это на гражданской службе.

Сержант Земмельвайс подразделял людей, с которыми сталкивался на гражданской службе, на три категории: на подавленных, наглых и буйных. Человек, сидевший перед ним, был, по его оценке (а в оценках он редко ошибался) из числа наглых. Наглецы придумывали обычно всякие отговорки и грозили пожаловаться начальству.

Именно с этого субъект и начал.

Но прежде он обменялся взглядом с «серой мышью», которая одобрительно качнула головой. Выпив для храбрости еще рюмку граппы, он проговорил, искусно подделываясь под офицерский тон:

– Мне необходимо переговорить с одним из ваших офицеров!

Сержант Земмельвайс усмехнулся. Против наглецов у него всегда был наготове отличный прием: не вступать с ними в дискуссию.

Не было никакой необходимости что-то говорить солдатам, стоявшим за спиной субъекта в ожидании приказа Они знали, что им делать. Сержанту достаточно было только кивнуть в сторону субъекта.

Конечно, тот сначала затрепыхался, как пойманная птица; и длилось это до тех пор, пока один из солдат не вытащил у него из-под шинели револьвер с барабаном – из тех, что выдают офицерам императорской армии. Револьвер был заряжен.

Сержант Земмельвайс взял его, высыпал патроны из барабана на стол, положил револьвер рядом с бутылкой граппы. Ему показалось, что взгляды всех присутствующих в зале траттории прикованы к этому оружию. Всякие дискуссии с задержанным исключались!