Госпожа Кофе - Анна Данилова

Вот оно, недостающее звено, лихорадочно соображала я, мчась на машине по мокрым от дождя улицам и нервничая перед каждым светофором. Вероника… Женщина, которую любили Яков Дворкин и Захар Уваров. Но это была совершенно другая Вероника.

У меня в сумочке лежал трофей – выпрошенная у Захара фотография той, другой Вероники. И этот снимок я должна была показать нотариусу. Если он подтвердит, что именно эта женщина покупала дом, то придется отпустить Ступникову и снять все подозрения с Вероники – жены Егора. Но, с другой стороны, дом же оформлен на Веронику Красину, жену Егора Красина.

Я позвонила Марку и закричала в трубку, чтобы он услышал меня и все понял:

– Марк, существует еще одна Вероника, другая, та, в которую влюблен Захар и которой он дал взаймы деньги на покупку дома.

– Рита… – ответил, едва сдерживаясь, Марк, находящийся, насколько я поняла, на самой последней точке кипения. Он допрашивал Ступникову. – Успокойся, возьми себя в руки. Я не могу сейчас ничего комментировать.

– Ты не один?

– Разумеется.

– Захар дал мне снимок Вероники. Возможно, это и есть та самая женщина, которая убила Тимура и которая оформила сделку на имя другой Вероники. Думаю, это именно ее отпечатки пальцев повсюду в доме. И это у нее был роман с Яковом. Допускаю даже, что она имеет непосредственное отношение к нашей Веронике или к Егору, возможно, она его родственница или сестра.

Я отключила телефон и поехала к Красиным домой.

Дверь мне открыл Егор.

– Где Вероника? – спросила я, едва переводя дыхание.

– Она у мамы.

– Но мамы же нет, она в прокуратуре.

– Вероника поехала к ней на квартиру – прибраться, полить цветы.

– А может, она поехала не к маме?

Егор смотрел на меня молча, словно тянул время, он не знал, насколько я осведомлена о его семейных делах. И я вдруг вспомнила, как еще недавно просила его позировать мне. Сейчас, при сложившихся обстоятельствах, это желание отпало напрочь.

– Проходите, пожалуйста. Чаю?

Я так дрожала, мне было настолько холодно и неуютно и еще я так устала, что бокал горячего сладкого чая мне бы не помешал.

Егор устроил меня в кресле, принес плед, чай. Сел напротив меня. В квартире было очень тихо. Я приготовилась слушать.

– Хорошо, я все расскажу. У нас с Вероникой не было детей. Мы даже не стали выяснять, кто виноват. Жили мы хорошо и надеялись, что дети рано или поздно появятся.

– С какой Вероникой? – холодно спросила я, чувствуя, что у меня от количества Вероник кружится голова.

– С моей женой, Вероникой, которую вы хорошо знаете. Ее сестру зовут Вера. Но ей всегда нравилось имя Вероника. И не то чтобы это была зависть, нет. Просто она считала, что имя Вероника ей подходит больше. Поэтому она, знакомясь с мужчинами, всегда представлялась Вероникой.

– Так вот откуда еще одна Вероника. Но я никогда не слышала, что у вашей жены есть сестра.

– Но вы и не должны были слышать. Вера – это наша проблема, и мы никогда не выставляли ее на всеобщее обозрение. Больше того, мы прилагали массу усилий, чтобы всю ту историю, которая произошла с моей свояченицей, замять, скрыть.

– Так что же случилось, Егор?

– Вера влюбилась в человека много старше себя, в миллионера, известного в городе человека – Якова Дворкина.

– Эту историю я уже слышала. И что же? Неужели вы с Вероникой взяли на воспитание их детей?

– Именно. Причем мы сделали это с радостью. Больше того, мы дали себе слово относиться к Танюшке и Мишеньке как к собственным детям, и мне стало даже казаться, что дети похожи на меня.