Комплекс Наполеона - Марина Серова

Он уже со своими оперативниками проехал по адресам ограбленных квартир, и никто так и не опознал Точилина. Ответом было: «Нет, мы этого человека никогда не видели».

— Остается, похоже, только ловля на живца, — сказала я. — Как бы цинично это ни звучало по отношению к ребенку.

— Ты имеешь в виду Антона?

— Естественно, его.

— Ничего себе ребеночек… — процедил сквозь зубы Мельников. — Сколько квартир с его помощью разбомбили, и человека убили. Пусть он хоть трижды проворовавшийся буржуй, типа этого директора магазина.

— Нельзя, чтобы классовая ненависть слепила глаза правоохранителям! — отважилась я на шутку.

Мельников смерил меня недовольным взглядом:

— Только как довести до сведения Точилина, что мы вплотную занимаемся Антоном и что он еще не рассказал, но может рассказать про него? Вот ведь в чем задача! Если ты, Татьяна, считаешь, что этот человек пойдет до конца и не остановится перед убийством второго ребенка, то…

— …то надо его убедить в том, что только убийство второго ребенка окончательно отведет от него всяческую возможность оказаться за решеткой, — закончила я мысль. — И это наша главная задача на сегодняшний момент. Хотя, впрочем… Есть тут у меня еще одна идея. Может быть, она-то как раз и самая правильная.

Мельников с интересом посмотрел на меня, и я начала излагать…

* * *

Вечером в кабинете Мельникова сидели двое шестнадцатилетних подростков: хорошо знакомый мне по инциденту около павильона игральных автоматов Андрюха Шепелявый и Паша Амбал. Последний оправдывал свое прозвище на сто с лишним процентов — выглядел он лет на двадцать, с очень развитой мускулатурой, этакий классический шкаф.

— Короче, все ваши подвиги нам известны. Так что выпендриваться нечего, будете делать то, что вам скажут, — с напором говорил Мельников. — А то завтра же вас «закроют» за те дела, о которых вы и не слышали. Мобильники крадут у вас в районе каждый день, так что с материалом проблем не будет. Все ясно?

Пацаны сидели, насупившись и уставившись в пол, как и положено в таких случаях.

— Ясно, — пробасил еще пока не совсем оформившимся басом Амбал.

— Я вам даю адрес, даю диктофон. Встречаетесь с человеком, наезжаете, требуете у него денег. Настойчиво требуете, Амбал, понятно? Настойчиво! Как с Антона Королькова, ясно?

Амбал сначала кивнул, а потом неуверенно спросил:

— А если он нас убьет?

— Не убьет, — уверенно заявил Мельников. — А что, Амбал, ты только с маленькими справляться можешь?

Пацаны тяжело молчали.

— Так, все, по коням, — скомандовал Мельников. — Давай сюда диктофоны! — повернулся он к одному из подчиненных.

Он объяснил, на какую кнопку надо нажать, и дал последние инструкции. Мы уже знали, что сразу после окончания судебного процесса Олег Точилин из детского дома уволился. Посланные Мельниковым оперативники отследили Точилина возле его дома — вроде бы никуда он скрываться не намеревался, просто тихо отсиживался.

* * *

Операция прошла относительно успешно. Пацаны перехватили Точилина около его дома, когда он вышел в магазин. За ситуацией мы вместе с Мельниковым следили из машины и благодаря аппаратуре слышали весь диалог.

— Это, базар к тебе есть, слышь? — Это была преамбула со стороны Амбала, когда Точилин показался из подъезда.

— Какой базар? — угрожающе-непонимающе отозвался Точилин.

— Слышь, ты с пацанами своими у нас бомбил хаты, недовольны тобой в районе…

— Какими пацанами? Какие хаты? — поморщился Точилин.

— Какие-какие? Директора магазина грохнул, блин? Грохнул! Короче, давай так — отстегиваешь нам долю, и мы тебе еще хаты подберем. Нет — с тобой Парфа поговорит, слыхал про такого?

Точилин слегка напрягся. Парфой звали одного из криминальных заводил Заводского района, имевшего авторитет в узких кругах. Мы с Мельниковым уже проверили биографию Точилина — это был криминальный авантюрист мелкого пошиба, причем самое главное заключалось в том, что он был «индивидуалом». Такие люди в криминальном мире всегда уязвимы, ибо система не терпит тех, кто пытается действовать в обход. Именно поэтому была сделана ставка на эту шелупонь — Шепелявого и Амбала. Криминальный мир в данном случае помогал нам изобличить преступника.

— Короче, давай сегодня подгребай в восемь к игральным автоматам на Энтузиастов, для начала пятьсот «зеленых» неси, там поговорим…

— Да пошли вы! — сплюнул Точилин.

— Чего ты сказал? — взвился Амбал.

— Ладно, ладно, подгребу, — махнул рукой Точилин.

— Смотри у меня! — Амбал показал охраннику детского дома кулак.

Несмотря на то что Точилин был гораздо старше, перед Амбалом он выглядел весьма жалко. Я еще в детском доме отмечала, что его комплекция не очень-то соответствует профессии.

Оставалось ждать вечера. Непонятно было дальнейшее поведение Точилина. Но это при любом развитии событий отслеживали оперативники.

Примерно в четыре часа дня было получено сообщение от дежурившей возле подъезда Точилина группы — преступник с дорожной сумкой на плече вышел на улицу и направился на вокзал.

— Бежит, значит, — констатировал Мельников.

— Надо брать и давить психологически, — развела руками я. — У нас в активе остается еще находящийся в больнице Антон, которого Точилину сейчас не достать.

— Задавим… — уверенно ответил Мельников. — Психологически…

* * *

Мельников выполнил свое обещание. На следующий день, после долгих отпирательств, Точилин написал признательные показания. И в этот же день был арестован подельник Точилина, вообще остававшийся в этом деле за кадром. Он-то и убил бронзовой статуэткой Василия Ненашева, так некстати вернувшегося домой в тот момент, когда в квартире орудовали грабители. Точилину же пришлось убить Губанова. Как он объяснил, мальчишка достал его своим шантажом.

— Я и пацанам всем расскажу, и Аде, — говорил он. — И Варваре все расскажу, — говорил он, подзуживая Точилина.

Вообще, Сережа Губанов, к сожалению, взял много плохого в генном смысле от своей непутевой мамаши. Именно на него и пал взор Точилина после того, как они вместе со своим товарищем, Павлом Еременко, придумали способ, как «грамотно и чисто» подкорректировать свое материальное положение. Напарник был специалистом по квартирным кражам, на нем лежала вся техническая часть «работы». Но он светиться не хотел ни при каком раскладе и появлялся на сцене только в момент дела. Его знали в криминальном мире, но он предпочитал работать по принципу: «Сделал дело, и в кусты». Он и разработал план, согласно которому Точилин должен был обработать подходящих мальчишек из детского дома в плане их работы наводчиками. В принципе все было сделано довольно грамотно — мальчишки, по сути, бесправны, живут в детском доме, изолированно от всего остального мира. Они лишены связей, которыми обладают все остальные их сверстники: друзья, соседи, родители, школа и т. д. Они появляются в городе только тогда, когда надо, а сразу после дела около места преступления их не видно. Главное действующее лицо вообще с мальчишками не связано никак. Точилин, кстати, тоже на месте преступления не появлялся — только в одном случае Еременко взял его с собой. Цепь, таким образом, была совершенно разомкнута: мальчишек хозяева ограбленных квартир хоть и запоминали, но потом им не из кого их было опознавать; Точилина так же, как и участника преступления, никто опознать не мог. Отпечатков пальцев Еременко не оставлял.