Все оттенки желаний - Марина Крамер

Джер выволок Костю из подъезда, дотащил до машины и довольно сильно, насколько я смогла увидеть, ударил головой о капот. Костя обмяк, но устоял на ногах, полез в карман и протянул Джеру ключи. Джер буквально запихнул его на заднее сиденье, сам сел за руль, и через минуту джип уже выезжал из двора.

Я надеялась, что Джер вернется или позвонит, но нет – телефон молчал. Я просидела на подоконнике целую ночь, пока не затекло тело, и все вглядывалась в темную улицу – а вдруг… Но – нет. Редкие машины проносились мимо поворота, и даже такси, завернувшее во двор, припарковалось у другого подъезда. На меня навалилась такая тоска, что даже дышать стало больно. Одна… я осталась совсем одна.

* * *

В последнее время у меня какая-то мания рассматривать свои фотографии. Смешно – я никогда не любила ни фотографироваться, ни смотреть потом то, что вышло, и вдруг…

Щелкаю мышью и удивляюсь – неужели это все я? Все вот это – я? Мое тело, моя грудь, мои ноги, руки, шея… губы иногда..? Даже не верится. В жизни я совершенно обычная, нет во мне никаких демонических качеств, ну, во всяком случае, во внешности, и на что клюют мужики, я даже не всегда могу понять. Хотя кто-то из моих приятелей сказал, что самой сексуальной частью тела женщины является мозг – и, мол, у меня этой сексуальности в избытке. Не знаю, все может быть…

На снимках мозг не виден, зато все остальное – вот оно, елки-палки… И выглядит просто отлично, если честно. Костя настоящий мастер, я не устаю это повторять и отдаю ему должное – он не просто фотограф, он безумно талантлив. Только он мог так преподнести даже фетишные фотографии, что не возникает ни отвращения, ни ужаса – только восхищение, потому что сделано все красиво и изящно.

Еще он обожал воду. Капли то и дело появляются на снимках – на стекле объектива, в виде выплеснутой из бутылки струи минералки, на моем обнаженном теле, на волосах… Это все очень красиво и эротично, и дело не в том даже, что в центре этого великолепия – я, дело в другом… В ощущении, в чувстве, с которым сделаны эти снимки. Костя так тонко все подмечал, так выразительно передавал свои эмоции, что у меня лично до сих пор просто слезы наворачиваются, хотя я дама далеко не сентиментальная, скорее, наоборот. Я не понимаю, как именно он это делал, но в том, что он гений, не сомневаюсь. Хоть в чем-то я не сомневаюсь по отношению к нему…

Кстати, я нахожу все-таки в Сети две постановочные фотографии, где мы с Джером. На одной только губы крупным планом в поцелуе, и у Джера трехдневная щетина на подбородке… На другой он держит меня на руках, но не просто, а как бы взяв в охапку, и видно, как напряжены мышцы, как вдавливаются в кожу пальцы. Я прижимаюсь лицом к его плечу и выгляжу какой-то совсем уж маленькой.

Я вдруг вспомнила ощущение, которое было у меня в процессе этих съемок, и то, что мне почему-то было очень жалко Костю. Он раздавал указания из-за камеры, но при этом выглядел таким… несчастным, что ли, что я устыдилась вида своего обнаженного тела в чужих руках.

В тот вечер я, наверное, впервые взглянула на Костю с таким интересом, какого он ждал от меня все эти годы. Впервые я сама делала все, сама выдумывала позы и заставляла его подчиняться моим прихотям. Возможно, впервые в жизни я посмотрела на него не как на человека, которому я подчиняюсь, а просто как на мужчину. Как на очень привлекательного, чертовски желанного и очень умелого в постели мужика, которому просто приятно отдаться. Не помню, чтобы это потом еще когда-то повторилось…

– Ты сдурел? Остановись, пока не поздно.

– Это не твое дело.

– Ошибаешься. Это – мое дело. И я не остановлюсь, пока не завершу его.

– Это ты ошибаешься. Лучше не мешай мне.

– Да? И давно я стал тебе мешать? Сколько помню – ты приползал ко мне, чтобы поправить голову и нервы, а теперь я – «не мешай»? Не подумал, куда тебя это все заведет?

– Не волнуйся. Не заведет.

– Я предупредил.

– Я уже большой мальчик. Сам все знаю.

* * *

У меня болит горло, поднялась температура, и вообще мне бы полежать дома и попить чайку, а не ехать сперва в клуб на репетицию, потом к спонсору будущего турнира, потом обратно в клуб. Но в этом плотном расписании бреши не предусмотрены, и такая вещь, как больное горло, вообще никого не останавливает. Славик зол как черт – ему постоянно кажется, что я недостаточно хорошо играю страсть и гнев, а он именно на это сделал упор в своей постановке для экзамена. Мне же сейчас просто не до эмоций, я чувствую себя сдутым мячом, хочу только одного – забиться в угол и спать. Но Славка абсолютно безжалостен как тренер, требует полной отдачи.

– Ты дурак, если я начну полосовать тебя во всю силу, ты будешь весь в рубцах, потому что плеть жесткая, – объясняю я во время перерыва на перекур. – От нее очень глубокие следы.

– Да по фигу, – злится неугомонный юноша, глубоко затягиваясь сигаретой.

– Как это – по фигу? Ты просто не знаешь, что это такое!

– А так получается не садомазотанго, а пародия.

– Слушай, придурок! Уже за одно то, что я вообще согласилась участвовать в этом твоем шоу, ты должен ко мне прислушиваться! Я, взрослая замужняя тетка, выступаю черт знает в каком виде перед толпой экзаменаторов только потому, что тебе так захотелось! – Я сую окурок в пепельницу и вешаю плеть ему на шею. – Так что успокойся и делай то, что я скажу, понял? – смотрю ему в глаза, наклонившись близко к лицу, и вижу, как он напрягается, а по плечам, перетянутым кожаными ремнями, бегут мурашки.

– Ух ты-ы-ы… – тянет он, осторожно беря мою руку. – Вот ты сказала сейчас… у меня аж свернулось что-то внутри…

– Смотри, чтобы не развернулось обратно, – насмешливо фыркаю я и закашливаюсь, отворачиваюсь к балкону.

– Давай я тебе чая сделаю мятного, – Славик ведет меня к дивану, усаживает, расстегивает туфли. – Посиди, я сейчас.

Я уже не реагирую на то, что наедине он меня зовет по имени и на «ты».

Откидываюсь на спинку дивана и закрываю глаза. По кабинету распространяется запах мяты – Митька привез зеленый чай специально для меня, потому что другого я не пью. На диван рядом опускается Славик, в руках он явно держит кружку-пресс, потому что очень уж сильно пахнет мятой. Приоткрываю один глаз – ну так и есть.

– Сейчас, пару минуток, – обещает он и кладет мои ноги себе на колени. – Не затекают больше?

– Отвяжись, я тебя прошу…

– Слушай, так клево – колготки в «сетку», я раньше не обращал внимания…

Ну, ты здоров врать, братец… А то, что твоя последняя партнерша только в таких и ходит постоянно – это как? Она их даже зимой не снимает, я-то помню. Еще ругала ее постоянно за это – мол, застудишь себе все, потом будешь мучиться, когда ни детей, ни здоровья, одна сплошная красота.

Славик сегодня что-то уж больно романтичный, даже не пристает, удивительно, только юбку чуть приподнял до середины икры, но на этом и остановился. Ух ты, прогресс…