Вспомнить будущее - Анна и Сергей Литвиновы

– Но зачем? – Он взглянул удивленно. – Это ж сколько мороки!

– А как?

– Да просто! Пусть на узле телефонном все для нас сами сделают. Я прямо в базе данных внесу изменения в реквизиты! Централизованно!

– Да ладно. Не сможешь! – подначила я.

Степка схватил со стола салфетку, написал формулу, нахмурил брови, перечеркнул, начертил несколько цифр и символов снова… Задумчиво произнес:

– А я говорю: смогу. За пару ночей.

Впрочем, триумфальная улыбка быстро сменилась унынием. Пробормотал:

– Но… если в больших масштабах… они быстро обнаружат, конечно.

– Насколько быстро? – нахмурилась я.

– Ну… Там же примерно знают – когда народ счета оплачивать идет. Недополучат денег – и сразу забьют тревогу. Или даже раньше. Если кто-то бдительный обратит внимание, что реквизиты не те.

– Сам говорил, что у телефонной сети Центрального округа – абонентов прорва. Как минимум миллион, – заверила я. – Пусть обнаруживают. Но пока они будут очухиваться, хоть тысяч десять народу заплатят не им, а нам!

– А как мы будем деньги снимать? – еще больше насупился парень. – Счет арестуют сразу. А владельцев повяжут.

– Обижаешь, Степан, – улыбнулась я. – Не забывай, мы с тобой – партнеры. Равноправные. Ты – придумал гениальный способ: откуда взять. Я уж тоже постараюсь. Сделаю так, чтоб снимать было безопасно, и все концы в воду.

– Но как это можно? – Он взглянул удивленно.

Ни к чему посвящать его в детали.

– Не морочь себе голову, – твердо произнесла я. – Твое дело – изменить реквизиты. Когда я скажу. А об остальном – не беспокойся.

Алкоголик алкоголику рознь. У меня для них целая шкала. От начинающих (кто пьет по выходным и праздникам) до полных дегенератов. Ни первые, ни последние меня не интересовали. Нужен был кто-то из середины, но ближе к концу.

Для охоты я оделась неброско. Выпивохи нынче стали осторожны, с откровенными красотками не знакомятся – боятся, что клофелином отравят. Иное дело – прилично одетая девушка с доброй улыбкой. Ей можно (спьяну) и про переустройство мира поведать, и на горькую судьбину пожаловаться.

Кирилла Ивановича я приметила в парке. С виду – очень даже приятный мужчина, одет прилично, нос некрасный, руки не трясутся. Подошел к ларьку, попросил пива. Я обратила внимание, с каким нетерпением сковырнул страдалец пивную крышечку. Сколько блаженства было на лице, когда отхлебнул живительной влаги. Так опохмеляются только господа с большим алкогольным стажем. И зацепило его почти мгновенно. Настолько, что к ларьку он шел сумрачный, нахохленный, а тут глазки сразу же загорелись, миру улыбается, мне подмигнул.

– Зря вы, – пожала плечами я.

– О чем это ты? – хитро улыбнулся он.

– Как говорит моя бабушка, опохмеляться – первый шаг к пропасти.

Мужик сразу помрачнел, забурчал:

– А кому какое дело?

– Скажите еще: «Я взрослый человек, что хочу, то и ворочу», – усмехнулась я. И добавила серьезно: – Странные вы люди, мужчины. Вот вы: еще молодой, приличный – а загоняете себя в гроб. И удивляетесь потом: почему русские женщины за границу замуж выходят.

Он прищурился. Спросил подозрительно:

– Слушай. Тебе чего вообще надо от меня?

– Да просто жаль вас, – вздохнула я. – Воскресенье, погода прекрасная. Пошли бы лучше на велосипеде покатались. В шахматы на свежем воздухе сыграли.

Развернулась и пошла прочь.

Мужик, конечно, догнал. Пахло от него омерзительно – пиво наложилось на старые дрожжи. Но пиджак – почти чистый, пусть плохо, но выбрит, на запястье – часы. Паспорт с московской пропиской у него явно имелся.

Произнес просительно:

– Слушай. Пойдем выпьем, а?

Я начала было отказываться. Он перебил:

– А завтра я с тобой на велосипеде покатаюсь. Слово.

– Обманете, – хмыкнула я.

– Не. Все. Завязываю, – твердо произнес он.

И щедро хлебанул пива.

Нормальный оказался дядька. Пил, правда, уже лет десять. Полный набор: жена ушла, дети не показываются, с работы выгнали, диабет, артрит, в правительстве подонки.

– А пьете на какие шиши? – поинтересовалась я.

– Комнату сдаю.

– Деньги получили – тут же прокутили, – констатировала я.

– Есть грех, – не стал спорить он. – Ну, еще где подработаю когда: мебель перенести, разгрузить чего. Тоже быстро кончаются, правда.

«Пока – подходит. По всем параметрам», – решила я.

Сели рядышком в парке. Я терпеливо мусолила свою бутылку пива (Кирилл Иванович давно уже перешел на водку). Вместе ругали демократов, врачей-убийц и даже бессмертный «Вечерний звон» исполнили. Развезло моего собутыльника быстро, и сексуальных домогательств не последовало.

– Н-но з-завтра – в-в-елосипед. Обещаю! – прохрипел он спустя пару часов в своей квартире, куда я его довела.

И вырубился.

Я была почти уверена: не придет.

Однако ошиблась – явился. Помятый, похмельный. Сегодня руки уже тряслись.

– Какой уж вам велосипед, – вздохнула я.

Он признался:

– Да, лучше бы пивка. Только бабок нет…

Что ж. Я купила бедолаге пенного – на собственные средства.

И пока тот еще что-то соображал, посочувствовала:

– Тяжело вам без денег.

– Да, понимаешь, зараза! – начал он. – Еще вчера лопатник полный был, квартирант рассчитался. Но разлетелось все.

– Экономить надо.

– Издеваешься? – насупился он.

Я изобразила работу мысли:

– Ну… или карточку завести.

– Чего? – удивился он.

– Пластиковую карточку. В банке, – терпеливо объяснила я. – Получили деньги за квартиру – сразу на карту. Подработали – туда же. Все равно, конечно, пропьете. Но хватать будет на дольше. Каждый раз ведь придется банкомат искать.

– А мне дадут? – засомневался Кирилл Иванович.

– Кредитную карту – ни в жизнь, – заверила я. – Ее только тем оформляют, кто работает и вообще благонадежный. А обычную, дебетовую – чтоб вы с нее только собственные средства снимать могли – запросто.

– О, я б хотел! – оживился мой пьяница. – Но банки эти я вообще не перевариваю. Одни старухи. И в окошках грымзы. Начнут нервы мотать: тут напиши, тут распишись.

– Вы в современных банках не были, – возразила я. – Там все уже давно цивилизованно. С клиента – пылинки сдувают. Хотите, вместе сходим? Сами убедитесь.

Он пошел.