Коррупция - Николай Леонов

– Допустим, но будем надеяться на лучшее, – Сергачев сел за руль и укатил за Волиным, который его вызвал, предупредив, что бак должен быть полным.

Гуров по-прежнему был уверен, что пистолет, из которого застрелили генерала Потапова, и фотографии Референт хранит в своей квартире. Он решил во что бы то ни стало завладеть ими, сейчас такая возможность представилась. Для осуществления задуманного Гуров провел комбинацию, в результате которой уже вторые сутки в квартире жил Юрий Петрович Лебедев: ведь прежде чем обыскать, в помещение необходимо войти.

Гуров позвонил условным сигналом, тем не менее Лебедев из-за двери тихо спросил:

– Кто?

– Юрий Петрович, свои, – ответил Гуров.

Он заранее приготовил для Лебедева легенду, объясняющую цель визита. Кстати, легенда не была целиком ложной, просто она являлась частью правды.

– Юрий Петрович, у нас два часа, – сказал Гуров, усаживаясь в кабинете хозяина. – Нам необходимо подробно, до мельчайших деталей разработать план вашего выхода из криминальной ситуации, в которой вы сейчас увязли по уши. Я подготовил план, на его обсуждение мы отведем час, а в данный момент я вас прошу пройти на кухню и не появляться, пока я вас не позову. Мне необходимо познакомиться с некоторыми бумагами.

Сыщик похлопал по письменному столу и проводил Лебедева на кухню.

– Юрий Петрович, вы в детстве не любили подглядывать? Нет? В вашем возрасте нет смысла обучаться, не советую. Договорились?

– В принципе, вы действуете как заурядный бандит, – пробурчал Лебедев. – Перестройка… Правовое государство…

– Мне уйти? – грубо перебил Гуров.

– Ладно, ладно, уж и побрюзжать немного нельзя, – Лебедев тяжело вздохнул.

– Тогда лучше займите свои извилины решением следующего вопроса, – сказал Гуров. – Я сыщик, а не священник, бескорыстная помощь ближнему мне чужда. Подумайте, что вы мне предложите в качестве оплаты за свою жизнь и свободу. Ведь я берусь вас защитить от ваших друзей и от моих начальников.

Говорить так Гурову, мягко выражаясь, удовольствия не доставляло, но он был вынужден объясняться с человеком на языке тому понятном и выставлять привычные для него аргументы. Существуют торговля и обмен, основанные на личной выгоде. Иные побуждения, тем более альтруистические – от лукавого. А следовательно, человек хочет получить больше, чем заслуживает.

– Мало я вам уже дал? – Лебедев болезненно поморщился. – Стукачом стал, мало того, еще и торгуюсь.

– Немало, – ответил Гуров. – Значительно больше, чем я ожидал. Главное, вы отдали Патрона, то есть Константина Васильевича Рогового.

– Я? Рогового? – Юрий Петрович схватился за сердце и попятился. – Не было этого… Не было, Лев Иванович, побойтесь Бога!

Именно по вине Юрия Петровича Лебедева погиб майор Антадзе, отравилась несчастная Майя – пусть они преступники, но тоже ведь люди. Были убиты Артеменко и Кружнев. Но эти судьбы и смерти существовали как бы в прошлом, а сейчас перед Гуровым стоял бледный трясущийся человек, «рожденный для счастья, как птица для полета». Подполковник Гуров, обязанный защищать жизнь и достоинство людей, данного человека психологически сломал, честь – у Лебедева не так давно была своя честь – раздавил и продолжает давить и топтать.

– Возможно, я ошибаюсь, – сухо сказал Гуров. – И Константин Васильевич Роговой мне приснился. Суть в другом. Я вас спасу, а вы мне сдадите всех, расскажете, что знаете и о чем лишь догадываетесь. А пока варите кофе и готовьтесь к исповеди, а я займусь бумагами нашего хозяина.

Сыщик вышел, а Юрий Петрович остался со своими горестными мыслями. Как же получилось, что он, финансовый магнат, столько лет повелевавший людьми, окружавший себя лично отобранными и самыми верными, остался один и попал в зависимость от Патрона и Референта? А теперь еще обыкновенный милиционер держит его мертвой хваткой. «Я продал своих, Володю Артеменко и Леню Кружнева, так ведь выхода другого не было, вопрос стоял однозначно: либо они, либо я, – рассуждал Лебедев. – Но я не называл и не мог назвать фамилию Рогового. Однако сыщик все знает. Что теперь делать? Я у него в руках, но лучше прокурор, чем Эффенди или один из этих кожаных, вечно жующих, с рыбьими глазами».

Он сварил кофе, который успел остыть, прежде чем вернулся Гуров. Взглянув на него, Юрий Петрович понял, что сыщик потерпел неудачу и не нашел, что искал. Хотя Гуров держался в своей обычной манере, смотрел открыто, чуть иронично, но старого волка не проведешь. Сыщик вошел, хотел пошутить, но сдержался, затем взял чашку кофе, сделал глоток, не заметил, что кофе уже холодный и без сахара, долго смотрел в окно, хотя ничего увидеть там не мог. Гуров промахнулся, это ясно, и, наверное, для Юрия Петровича это тоже плохо.

– Руслан может вернуться, – начал он нерешительно.

– Не может, – Гуров достал блокнот, написал несколько слов и номер телефона и передал Лебедеву. – Вы сидите здесь и ждите моей команды. Если Волин вас неожиданно выгонит, позвоните, сообщите, вас подберут.

– Я не чемодан! – возмутился Лебедев.

Гуров на реплику не среагировал, продолжал говорить ровно, монотонно:

– О наркотике вы, конечно, ничего не знаете. Когда и кому вы должны передать собранные деньги? И кстати, сколько вам привезли?

– Я не считал, но больше ста миллионов, – ответил Лебедев. – Деньги либо уже увезли, либо увезут в ближайшие сутки.

– Чего ждут боевики, транспортировавшие деньги, почему не уезжают? – спросил Гуров.

– Надеются получить валюту.

– Как вам удалось приготовить такую гадость? – Гуров отодвинул чашку. – Ладно, я обещал, давайте решать с вами.

Гуров говорил долго, порой повторялся, наконец Лебедев не выдержал и перебил:

– Я не дебил, давно все понял.

– Это сейчас, сидя в безопасности. Когда начнет припекать, вы в своей головушке не найдете ни одной толковой мыслишки, – возразил Гуров. – Терпите, потом благодарить будете.

И Юрий Петрович терпел, стараясь запомнить все гуровские варианты: если случится то-то, следует сделать это, а если произойдет то-то, необходимо не делать ничего.

– Ваша судьба в ваших руках, – Гуров взял свою чашку, вымыл, протер стол, внимательно осмотрел пол.

– Что мне сказать Руслану по поводу вашего визита? – поинтересовался Лебедев.

– Здесь никого не было.

– Что с вами, подполковник? – возмутился Лебедев и ткнул пальцем в пол. – Швейцар, он доложит…

– Это вряд ли, – перебил Гуров, пошел к дверям, остановился, посмотрел Лебедеву в глаза. – Желаю никогда в жизни меня не видеть. Вы плохо прожили свои годы, попробуйте последние прожить хотя бы прилично. А!… – Он махнул рукой и вышел.

* * *

Когда Юрий Петрович, расставшись с подполковником Гуровым, сидел на лавочке Тверского бульвара и приводил свои мысли и чувства в порядок, он уже находился под наблюдением оперативников.