Византийский манускрипт - Михаил Палев

– У меня есть кое-какие мысли на эту тему, – сказала Кайтелер. – Но разговор долгий, поэтому пока отложим это. Продолжай, Влад.

– Ну, третий вопрос – самый главный: где сам Брен? – закончил Кудасов и обвел взглядом присутствующих. – Кто-нибудь хочет что-либо добавить?

– Я добавлю, – отозвался Тавров. – В-четвертых, инсигнии Повелителя Мира! О них упоминается в текстах Брена. Мы ничего не знаем о них, но если мы берем тексты Брена за основу, то обязаны выяснить, где находятся инсигнии и почему Брен уделил им в текстах такое внимание.

– Н-да, вопросов все равно больше, – подвела итог Кайтелер. – Давайте попозже обсудим все остальное, хорошо? Мне интересно, где я буду ночевать? Я, честно говоря, с ног валюсь. Мне не хотелось бы вас стеснять, Валерий Иванович!

«Стеснять! Ну, как же! – с сарказмом подумал Тавров. – Ты просто чувствуешь присутствие Дуканота и прочей чертовщины в моей квартире, и от этого тебе неуютно».

– Вот что, ребята, – сказал он вслух. – Можете, конечно, остаться у меня, но мне кажется, что вам будет безопаснее где-нибудь в другом месте. После нынешнего откровенного разговора с фра Арнольдо, когда я его фактически обвинил в убийстве, можно ожидать всего.

– Мы с Бьянкой ко мне поедем, – сказал Кудасов. – Квартира у меня съемная, так что вряд ли ее успели вычислить, если что… Бьянка, ты не возражаешь?

– Дельное предложение, – согласилась Бьянка.

Кудасов практически в одиночку расправился с курицей, торопливо запил ее чаем и поднялся.

– Ну, я готов! – бодро сообщил уфолог. – Спасибо за угощение, Валерий Иванович! Бьянка, идем?

– Аск… – с готовностью отозвалась Бьянка, поднимаясь с места. Выходя на лестничную площадку, она обернулась и негромко сказала: – Не обижайтесь, Валерий Иванович, но жутковато тут у вас. Этот запах… Спокойной ночи!

«Хм… Жутковато? Пожалуй, можно согласиться… А запах? Почему я не чувствую никакого запаха?»

Тавров зашел в туалет, взял с полки освежитель воздуха и побрызгал в комнате и в коридоре. Из-под стола выполз Дуканот, чихнул по очереди обеими головами и неодобрительно покосился на Таврова.

– Вот, запах, говорят… – смущенно пояснил Тавров.

* * *

Таврову хотелось спать, но он ждал звонка от Кудасова и Кайтелер. Поэтому он уселся в кресло с книжкой Донцовой, включил диск с «Битлз» и принялся бороться со сном. Соединенными усилиями Донцова и битлы позволили ему продержаться минут сорок, пока не раздался долгожданный звонок от Кудасова: они с Бьянкой на месте, садятся пить чай с сыром и краковской колбасой.

– Спокойной ночи, ребята! – пожелал им Тавров и положил трубку на журнальный столик. Взглянув на часы, Тавров решил, что слегка за полночь – не самое позднее время. Ему хотелось «добить» детектив, и он решил дать себе еще часок на чтение.

* * *

Тавров полностью погрузился в приключения Виолы Таракановой, как вдруг его уединение было внезапно нарушено вкрадчивым голосом:

– Валерий Иванович! А Валерий Иванович? Да оторвитесь вы от детектива, право слово! Дело у меня к вам.

Тавров изумленно вскинул голову и увидел прямо перед собой человека весьма странной и даже отталкивающей наружности, одетого в длинный балахон, настолько выцветший, что невозможно было определить его первоначальный цвет. Голову человека венчала мятая широкополая шляпа того же цвета и качества. Длинные полы балахона не позволяли подробно рассмотреть обувь, а одежду, имевшуюся под этим одеянием, скрывал длинный шарф, обмотанный вокруг шеи и свисавший свободными концами почти до пола. Но самым неприятным было лицо гостя, обрамленное выбивавшимися из-под шляпы, падающими на плечи неопрятными космами: бледное лицо с большим хрящеватым носом и торчащие из патл длинные острые уши.

Тавров некоторое время разглядывал этого странного и неприятного типа, потом неприветливо поинтересовался:

– Разве я вас приглашал? Какого черта вам тут надо? Эй, Дуканот! Проводи гостя до двери!

– Прошу прощения, Валерий Иванович, – осклабился незнакомец, обнажив длинные неровные зубы. – Вы как-то не вникли в ситуацию. Это вы у меня в гостях, а не я у вас. Осмотритесь!

Тавров огляделся по сторонам. Действительно, из знакомых вещей он обнаружил только кресло, в котором сидел. Вокруг простиралась безжизненная равнина, озаренная странным мерцающим красным светом. Насколько хватало взгляда, пейзаж был уныло однообразен: так некоторые фантасты изображают марсианскую пустыню.

– Теперь убедились, что это вы у меня в гостях? И песика своего не зовите: нет его здесь.

– Ерунда какая-то, – фыркнул Тавров. – А вы, собственно, кто такой?

– Меня зовут по-разному, но я предпочитаю, чтобы меня называли Хозяин Сонной Тропы. Если вам это имя кажется слишком длинным, то зовите меня так, как зовут меня англичане: Сэндмэн. Ну, вот я и представился вам. А теперь идемте! Видите, тропинка? Это, собственно, и есть Сонная Тропа.

– Подождите. Я что, в Пограничной Зоне?

– Нет, это уже не Пограничная Зона. Для вас это уже Другая Сторона.

– Ага, я сплю! – догадался Тавров и принялся щипать себя за руку, чтобы проснуться.

Сэндмэн с иронией наблюдал за его манипуляциями.

– Неужели вы не видите, что это бесполезно? – участливо спросил он. – Ведь вы даже не чувствуете боли, не правда ли? Не теряйте времени, вы проснетесь, когда я сочту это необходимым. Или… не проснетесь. Но вам ничего не следует бояться. Если бы мне приказали вас убить, я бы просто оставил бы вас здесь. Вы бы вечно блуждали в поисках выхода, а в Вашем Мире врачи написали бы заключение: «Скончался, не выходя из состояния глубокой комы». Или что-нибудь в этом роде… Ну а теперь попрошу вас следовать за мной, у нас мало времени: Его Светлость не любит ждать!

Таврову ничего не оставалось делать, как последовать за Сэндмэном: действительно, трудно придумать что-нибудь более бессмысленное, чем бесцельное сидение в кресле посреди безжизненной красной пустыни.

Едва они двинулись по тропинке, как местность странным образом начала преображаться: тропинка словно углубилась в овраг, и по обе стороны от нее появились холмы, покрытые голыми деревьями и кустами. На деревьях сидели непонятные, отталкивающего вида твари: то ли грифы, то ли гигантские летучие мыши – птеродактили, надо полагать… И чем они тут питаются?

– Здесь у нас в понятие «питание» вкладывается нечто иное, – сказал вдруг Сэндмэн.

– У вас тут все читают мысли? – мрачно поинтересовался Тавров.

– И в понятие «мысли» мы вкладываем нечто другое, – пояснил Сэндмэн. – Вы просто полюбопытствовали и свой интерес не скрывали, вот я его и озвучил. Всего лишь навсего озвучил. А вот ваши мысли по поводу того, о чем вы будете разговаривать с Его Светлостью, мне неизвестны. Это не каждому дано: читать мысли, видеть прошлое, настоящее и будущее.