Бега - Иоанна Хмелевская

— Давай, Клубничка! — откликнулся Метя.

— Дебора тут уже висит! — громко с вызовом сказал пан Эдя. — Глебовский сам на неё сто триплетов поставил, уж он знает, что делает…

— Болека нет, — со значением сказал Вальдемар. — Уж где-где, а тут у него шансов нету, он сам вчера так говорил — Давай, Клубничка!

— Только единичка, господа, ну, ещё может быть пятёрка, — вещал пан Здись. — Малый вес, молодые лошади, полнокровные, а вес — дело великое.

— На тысячу двести метров?!

— Не имеет значения! Придёт один-пять…

— Вы и впрямь считаете, что Глебовский так легко выбросит собственные деньги в окно?

— Люди, люди, про что это вы?! — стонала Мария. — Здесь может прийти только Двуйницкий! Пентагон — конь высшего класса!

— Шестьдесят кило!

— Ну и что?! На такую-то дистанцию?!

— Давай, Клубничка!!!

Лошади, видно, заразились человеческим волнением, никто не хотел войти в машину. Они пятились, вставали боком, пытались удрать в кусты, сбросить жокеев. В конце концов ввели двух, Границу и Пентагона. Юргельт решительно сопротивлялся.

— Наденут ему, в конце концов, мешок на морду или нет? — сердился пан Эдя. — Мешок, говорю, надеть — и дело с концом.

— Пускай сам мешок на морду наденет! — бормотала Мария.

— Батька слез! Отдельно бежать будет!

— Кацперский тоже! Вот и будут наперегонки! На кого поставите?

— Голова в голову придут…

— Влезли! — крикнул Юрек.

— Совсем даже нет! — заспорила я. — Один в кустах.., это кто же? Врублевский, Клубничка!

— Давай, Клубничка! — упирался Метя.

— Если этот вор придёт… — зашипела Мария.

— Тихо.! — перебила я. — Он за нашей спиной сидит!

— Ну и что? Он, по-твоему, в первый раз это слышит?

— Слышит или нет, а мне он нравится…

— В личном смысле и я его люблю, ну и что с того…

— Дебора висит!

— Не Дебора, а Вонгровская!

— А я вам говорю, тут выиграет Тшаска!

— Пошли! — рявкнул Юрек.

— Старт, — поддержал его рупор. — Лидирует Граница, на втором месте Клубничка, третий Пентагон…

— Клубничка выходит вперёд! — объявил Юрек.

— Давай, Клубничка!!! — оглушительно завопил Метя.

— Давай, Пентагон! — из чувства протеста энергично вопила Мария.

— ..Юргельт ускоряет бег, слабеет Малярия, лидирует Клубничка, за ней идёт Граница, на прямую выходит Клубничка, потом финиширует Юргельт и Дебора…

— Давай, пятёрка, давай же, пятёрка! — орал пан Эдя.

— Клубничка, Граница, Юргельт, борьба за место…

— Убегает Клубничка!! — заорал Юрек. — Отрывается!!

— Давай, Дебора!

— Клубничка, Клубничка, Клубничка!!! — визжал Метя.

Доорался-таки до своей Клубнички, она выиграла на три корпуса без усилий. За ней вместе оказались Юргельт с Границей. Только тогда я стала интересоваться, на что, собственно, люди ставили в этом заезде, может, появился шанс фукса? Оказалось, что ставили на Дебору и Границу, Клубничку никто не трогал. Я бы предпочла видеть на втором месте Юргельта, ведь на него почти никто не ставил.

— А тот лысый с кудряшками поставил два-шесть! — вдруг вспомнила Мария. — Один-шесть тоже поставил, но подешевле. С Клубничкой! И мне ещё казалось, что они оба с ума сошли! Невероятно, что Клубничка пришла!

— А я вам говорила: Клубничка, — напомнила мне Моника Гонсовская. — Тут, на этих бегах, очень легко выиграть…

Моя набожная молитва была услышана: вторым оказался Юргельт. Моника Гонсовская, как мы с ней начерно подсчитали, могла бы лететь теперь не только в Англию, но даже в Австралию. Она была для меня лучшим доказательством, что сейчас выигрывают самые лучшие лошади безо всякого мошенничества.

Рупор наконец выплюнул результаты выигрыша триплета с первого заезда. Все расхохотались. Первый — шесть тысяч с мелочью, второй ещё того хуже — пять восемьсот. Третьего ещё не было, но, учитывая возврат ставок за Полонеза, Огояна и Варраву, вряд ли можно было надеяться на что-то лучшее. Только Клубничка имела шанс поднять выигрыш, потому что за неё дали двадцать семь тысяч. Последовательность была примерно такая же, двадцать девять пятьсот.

— Кажется, это мой единственный выигрыш сегодня, — печально высказалась я. — Хорошо, что хоть фуксы.

— Откуда тут взялась эта чёртова Клубничка? — бормотал Юрек. — Пятая, последняя, пятая — ничего себе послужной список…

— Крылышки у неё выросли, — ехидно сказал полковник.

— И как можно выиграть, когда так придерживают лошадей, — причитал пан Собеслав. — Она же рекорд времени побила, как первая группа прошла!

Я посмотрела в программке статистику на Клубничку и толкнула Марию локтем в ребра.

— Что меня удивляет, так это талант молодого поколения, — сказала я задумчиво. — Посмотри, кто на ней ездил: ученики и любители. Как они делали, чтобы никто ничего не заметил? То, что лошадь придерживают, как правило, видно, особенно когда это делается неловко…

— Наверное, они придерживали ловко. Разве не видишь, какая хорошая идея? Ученик плохо поехал, проспал, к финишу не пришёл, чего требовать от ученика? Только так, другого объяснения я не вижу.

— Триплет с Клубнички начинаешь?

— Нет, она у меня в серединке. Может, десять тысяч и получу…

Перед самым концом бегов ещё успели объявить квинту, она составила примерно восемьдесят миллионов. Триплеты были неплохие, потому что после Клубнички пришли одни только фавориты, в результате самая большая выплата едва превысила сорок тысяч. Я угадала последний, на большие деньги не надеялась. Метю стеречь я перестала после седьмого заезда, когда увидела старшего комиссара Ярковского, который конспиративно шептался с тупорылым висельником, который казался мне самым подозрительным…

* * *

— Почему так? — спросил Януш. — Откуда это взялось?

Докладывала я ему все это уже после шести, потому что бега, по причине плохого освещения дорожек, заканчивались до темноты. После нервного дня я рассчитывала на спокойный вечер.

— Коней сняли в первом заезде, в четвёртом и в пятом. За снятых коней возвращают деньги, на сей раз возврат был огромный, потому что отпали фавориты. Это производит такое впечатление, словно люди вообще не ставили, денег нет. И к тому же от этого с ума сходит бухгалтерия, потому что все надо пересчитать. Когда я уезжала, предпоследнего триплета ещё не было.

— Я вообще-то имел в виду, откуда такой урожай на снятых лошадей.