Коэффициент подлости - Чингиз Абдуллаев

— Вы звонили жене? — спросила она через несколько секунд.

— Сначала брату, а потом и жене. Я просил их не приезжать сюда.

— Я так и поняла. Хотя грузинского не знаю. У вас странный язык, гортанный, с частыми шипящими.

— Может быть, — улыбнулся Резо, — нам он кажется таким естественным. Говорят, что ни один грузин, начавший говорить на своем языке, никогда не сможет говорить по-русски без акцента.

— Я обратила внимание. Но у вас почти нет акцента.

— Это потому, что я учился и работал в Москве.

— Вы учились в московском институте?

— В МГИМО, — кивнул Резо.

— Как интересно, — удивилась она, — а я думала, вы экономист по профессии. Значит, вы дипломат?

— Был. А потом ушел. И решил заняться туристическим бизнесом. Вот теперь вы знаете, чем это все кончилось.

Она пожала плечами, но не стала ничего больше спрашивать. Поднялась и сказала:

— Если хотите, можете взять еще один кусочек торта. Чай на плите. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Он поднялся следом и пошел в свою комнату. Быстро разделся и уже через минуту крепко спал, обретя наконец долгожданный покой. Ночью он спал так безмятежно и крепко, словно не было Убийств, не было камеры, преследований. Очевидно, нервные перегрузки имели некий предел, после которого все эмоции атрофируются и человек погружается в спасительный сон, в котором он черпает силы для жизни.

На часах было половина девятого, когда он проснулся. Услышал, как Вера ходит где-то рядом, и стал быстро одеваться. Пройдя на кухню, он поздоровался:

— Доброе утро, Вера.

— Доброе утро, — обернулась она к нему. Она снова была в домашнем халате и тапочках.

— У меня к вам большая просьба, — сказал он.

— Что? — удивленно обернулась она. — Какая просьба?

— Вы разрешите мне снова побриться вашим станком для ног? — нерешительно спросил он. Она засмеялась.

— Брейтесь на здоровье, — махнула она рукой, — ничего страшного. Даже приятно.

Он прошел в ванную комнату, включил воду. Через пятнадцать минут он уже сидел за столом чисто выбритый. Она снова налила чай, положила в тарелку творог, сметану. Подвинула к нему сковородку с яичницей.

— Ешьте.

Во время завтрака они почти не разговаривали.

— У меня еще есть немного времени, — сказал он, поблагодарив за завтрак.

— А у меня нет, — улыбнулась Вера, — я должна обязательно быть к десяти на работе. Я и так вчера прогуляла.

— Извините, — сразу поднялся он, — я могу уйти.

— Не нужно. Уйдете, когда вам будет нужно. Только захлопните за собой дверь.

Она повернулась и пошла в спальню. Резо собрал тарелки, положил в мойку. Когда она вернулась на кухню, он уже успел помыть все тарелки, Она была в короткой темной юбке и белой блузке. Он почувствовал слабый аромат духов.

— Вы уже все помыли? — удивилась она. — А мне говорили, что кавказские мужчины не моют посуду.

— У себя дома не моют, — улыбнулся Резо, — но я же в гостях.

— Да, конечно. — Выходя из кухни, она крикнула ему: — Я ухожу! Он вышел в коридор.

— Спасибо вам за все, — растроганно сказал Резо.

Она чуть приоткрыла дверь. Протянула ему руку.

— До свидания. Удачи вам.

— Спасибо, — пожал он ей руку.

Вера шагнула к порогу и снова обернулась.

— Но вообще-то странно, — улыбаясь, сказала она, — если расскажу кому-нибудь, никогда не поверят. Два дня в моем доме жил мужчина, даже ночью оставался и моей бритвой для ног брил лицо. И ничего у нас не было. Ни за что ведь не поверят.

И, увидев его веселое лицо, подмигнула ему на прощание. Через час он оделся, проверил оружие и вышел из дома. На улице поднял воротник своего нового пиджака, сделал несколько шагов и остановил первую же попавшуюся машину. Пообещав водителю сто рублей, он попросил отвезти его к офису фирмы Нодара.

Там его уже ждали. Молчаливый помощник провел посетителя в пустой кабинет Нодара и без лишних слов удалился. Кабинет поразил Резо своей скромной простотой. Нодар был достаточно богатым человеком, чтобы иметь кабинет размером с футбольное поле, обставленный как лучший магазин образцов бытовой техники. Но он не любил роскоши, предпочитая работать в деловой обстановке, не отвлекающей внимания.

Резо сел на стул, ожидая, когда войдет хозяин. Дверь открылась, и он вскочил. Но вошла молодая девушка, очевидно, секретарь Нодара, и поставила на стол чашечку чая, конфеты, сахар, печенье. И вышла из кабинета, так и не сказав ни слова. Резо продолжал сидеть, не тронувшись с места. Еще через пять минут дверь снова открылась, И вошла уже другая девушка, более длинноногая, чем первая. Но первая была брюнеткой, а эта блондинкой.

— Извините, — сказала она, — Нодар Георгиевич задерживается. Он просил его подождать.

— Да, конечно, — кивнул Резо, — я подожду. Девушка тут же вышла из кабинета, а он, вновь оставшись один, тяжело вздохнул и отвернулся к окну. Через полчаса он выпил холодный чай. Еще через полчаса съел несколько сухих печений. В половине первого Нодар наконец вошел в кабинет. Холодно взглянул на Резо, сухо кивнул ему и прошел за свой стол. Резо вскочил при его появлении, да так и остался стоять, ожидая, что скажет Нодар.

— Садись. — мрачно предложил тот, показывая на ряд стульев, приставленных к длинному столу.

Резо послушно сел с краешка. Ему было непонятно, почему его так неприветливо встретили, и уже мелькнула мысль, что зря он пришел.

Но и уйти было нельзя.

— Это ты мне звонил? — спросил Нодар.

— Я, батоно Нодар, — кивнул Резо.

— Как тебя зовут?

— Резо Гочиашвили.

— Это ты был владельцем туристической фирмы?

— Да, батоно Нодар.

— У тебя ко мне просьба? Что тебе нужно?

— Мне нужен новый паспорт, чтобы отсюда уехать.

— И все? — хмыкнул Нодар. — Больше тебе ничего не нужно?

— Больше ничего.

— Давай с самого начала, — хмуро сказал Нодар. — Расскажи мне, что случилось и почему ты должен отсюда сбежать. Только расскажи правду, чтобы я мог принять правильное решение. Смотри, только правду. Ты меня понимаешь, Резо?

— Да, — кашлянул тот, — я все понимаю. — Еще до того, как он вошел в этот кабинет он прекрасно знал, что лгать нельзя. Нодар не тот человек, которому можно врать. И поэтому, собравшись с духом, он начал рассказывать о своей фирме. О найденных паспортах с одной серией и номерами, следующими один за другим. О субботней попойке. О воскресном утре. Об убийстве Никиты. О самоубийстве Надежды. О своей трусости. Когда он начал рассказывать, как сидел в шкафу, Нодар неодобрительно покачал головой, сжимая руку в кулак.