Цветы и воды - Андрей Мухлынин

Говорят, раньше на месте старого Ташкентского мединститута было болото. Когда протекающий здесь Салар, будучи ещё полноводным, разливался, вода покрывала обширные территории. Сейчас разливаться нечему – река обмелела и загрязнилась до состояния тёмной жижи, в которой колышутся длинные бурые водоросли. О былых временах напоминают только старые фотографии и пробивающиеся из-под земли подземные воды. Несколько раз мне доводилось ходить этой дорогой; асфальт там проседает, почти чёрная вода наполняет ямы, становясь обителью сотен тысяч комаров и надоедливых мошек, мельтешащих в синих сумерках перед лицами одиноких прохожих.

Если эта картина показалась вам несколько мрачноватой, то могу сказать лишь одно: с Обратной стороны дела обстояли не так радужно. Серьёзно. Впереди, насколько хватало глаз, всё было затоплено. Кое-где из воды торчали небольшие кочки, но разглядеть их было почти невозможно даже в упор – здесь не было ни луны, ни звёзд, и единственным источником света становились маленькие бледно-голубые огоньки, парящие в метре-полутора над землёй. Вряд ли это могли быть обычные болотные огни. На всякий случай я старался не задевать их. Дальше – в непроглядной темени, в густых зарослях тростника стрекотали сверчки и выводили свои длинные переливчатые рулады лягушки.

Ну я надеялся, что это были сверчки и лягушки, а не что-то другое.

Метрах в двадцати над болотом возвышалось одно из зданий старого ТашМИ. До революции на месте института располагался кадетский корпус, потом в нём обосновались профессора и студенты-медики, во время войны в госпиталь привозили раненых. Здесь лечились и выздоравливали.

Но для моей профессии гораздо важнее другое.

Здесь умирали.

Всё вокруг было буквально пропитано болью. Чем ближе я подходил, тем яснее видел это. Стонущие и рыдающие призраки, лишённые лиц, раскачиваясь и спотыкаясь бродили вокруг, натыкаясь на редкие деревья, или же, дрожа, как в лихорадке, ползали по стенам подобно гигантским мухам. Кроваво-красный свет, исходивший из окон, только усиливал ощущение распространявшейся по болоту жути. Кое-где в этих окнах виднелись человеческие силуэты, но в том, как они двигались, тоже было что-то неправильное.

Проглотив собравшийся в горле комок, я торопливо надел на палец кольцо с кусочком янтаря и направил в него немного волшебства. Теплый, почти солнечный свет окутал меня плотным облаком, осветив дорогу и отпугнув подобравшихся было призраков.

Проклятье! Такого количества привязанных духов я ещё не видел.

Призраки бывают разными. Если после смерти у человека остаются незавершённые дела, то его дух не уходит в «мир иной», а остаётся среди живых, становясь самым обыкновенным, не доставляющим много хлопот призраком. Если дух чувствует «неправильность» своей смерти – он становится блуждающим. А если что-то или кто-то удерживает его, то он теряет своё лицо и превращается в вечно терзаемого, привязанного призрака. Лицо такого духа может видеть лишь тот, кто его привязал, и никто, кроме последнего, не способен его освободить.

Привязанные призраки едва ли не самые опасные из всех. Постепенно сходя с ума, они ищут любую возможность вырваться из сдерживающих их уз. Они готовы идти на всё. Известны даже случаи, когда призраки убивали человека, а потом пытались пить его кровь, думая, что это придаст им сил.

Эти были привязаны к месту, где они умерли. Единственным возможным решением было пройти мимо, ни в коем случае не оглядываясь и не проявляя к ним интереса.

Именно так я и собирался сделать, когда земля под ногами вдруг резко ушла в глубину. Успев повернуться и шлёпнувшись на живот, я схватился за ближайшую кочку и осторожно выполз из воды. Идти дальше стало невозможно.

Будь это обычная река, я мог бы попробовать переплыть её. Однако, честно говоря, меня немного пугали слова Нинель о реках на Обратной стороне. После её рассказов встречаться с «речными жителями» мне как-то не хотелось. Большая часть того, что обитает в водоёмах, с, мягко говоря, небольшой симпатией относится к людям. Не считая, конечно, русалок. Русалки уверены, что делают человека самым счастливым на свете. Когда топят его.

Отдышавшись, я подобрал достаточно длинную, крепкую на вид ветку и, уповая на уроки Беара Гриллса, отправился искать переправу. Идти назад стало уже слишком опасно – с наступлением ночи призраки быстро разбредались повсюду. Оказаться окружённым ими означает верную гибель.

Так что я просто продолжил двигаться, предположив, что закон «о ком думаешь, того и встречаешь» действует не только на людей.