Танец богов - Норма Бейшир

И вскоре, с грустью подумал Александр, там же похоронят и его мать.

А тем временем Константин Киракис нес безмолвную вахту у постели умирающей жены. Сидя у изголовья кровати, он держал спящую Мелину за руку. Время истекало. Господи, и как он теперь будет жить без нее? В сумеречном свете ему вдруг показалось, что Мелина перестала дышать. Киракис осторожно приложил руку к её груди. Нет, слава Богу — дыхание ощущалось! Жизнь ещё теплилась в ней.

Мелина приоткрыла глаза и, увидев его, улыбнулась.

— Коста, — прошептала она замирающим голосом. — Не надо все время сидеть со мной. Тебе нужно отдохнуть — вид у тебя совсем измученный.

Киракис покачал головой; в глазах его заблестели слезы.

— Не беспокойся за меня, matia mou, — промолвил он. — Постарайся лучше собраться с силами. Я так хочу, чтобы ты выздоровела!

Мелина печально улыбнулась.

— Мы оба с тобой понимаем, родной мой, что уже слишком поздно, — прошептала она. — Мое время стремительно истекает, и я уже с этим свыклась. Постарайся и ты с этим свыкнуться.

— Нет…

— Да, Коста. Все хорошо. Я уже не боюсь умереть. Я прожила чудесную жизнь, вот только… — голос её оборвался.

— Нет, Мелина! — твердо произнес Киракис. — Ты не должна сдаваться!

— Бесполезно бороться с неизбежным, — медленно произнесла Мелина.

Киракис покачал головой — говорить мешал спазм в горле.

— Александр… Он ещё не приехал?

— Едет, — с трудом пробормотал Киракис сквозь душившие его слезы. — Должен уже скоро быть.

— Прекрасно. — Она приумолкла, затем добавила: — Я очень хочу дождаться его. Только бы не уснуть…

— Не борись со сном, matia mou, — попросил он, осторожно убирая с лица её пышные светлые волосы. — Тебе нужны силы.

— Я должна непременно увидеть Александра!

— Увидишь, — пообещал Киракис. — Когда ты проснешься, он уже будет здесь…

— Если я проснусь, — поправила его Мелина. — Нет-нет… мне нельзя спать до его приезда.

— Клянусь тебе — я сам тебя разбужу, как только он приедет.

— Послушай, Коста, ты должен мне кое-что обещать, — попросила она угасающим голосом. — Помирись с Александром. Я так хочу.

— Я тоже хочу этого — ты же сама знаешь.

— Да… но я не уверена, что вы предпринимаете хоть какие-то шаги к примирению. Вы оба такие упрямцы! Если ты и правда хочешь помириться с сыном, усмири свою гордыню. — На мгновение она закрыла глаза, дыхание сделалось хриплым и прерывистым. — О, Коста… только ты можешь помочь мне уйти из этого мира счастливой.

— Как? — спросил он. — Что от меня зависит? Ты же знаешь — я на все готов, лишь бы…

— Исправь содеянное зло, — еле слышно прошелестела Мелина. Глаза её лихорадочно заблестели. — Положи конец обманам и тайнам. И помирись наконец — с Александром и с самим собой.

Чуть поколебавшись, Киракис повернулся и, посмотрев на Перикла Караманлиса, который только что вошел в комнату умирающей, отрицательно покачал головой. — Хорошо, matia mou, — с нежностью произнес он. — Ты права. Я сделаю то, что ты хочешь. Пора раз и навсегда покончить с этим.

Вертолет едва успел опуститься на зеленую лужайку перед виллой, как Александр, не дожидаясь, пока пилот приглушит двигатели, раскрыл дверцу и спрыгнул на землю. Пригнувшись, он поспешно побежал к дверям. Елена, ставшая уже управляющей, встретила его в холле.

— Слава богу, Александрос, что ты успел, — зашептала она, слегка обняв его. — Она все время про тебя спрашивает.

— Я сорвался с места, как только узнал, — проговорил он, переводя дыхание. Взгляд его скользнул вверх по лестнице, остановившись на Перикле Караманлисе, который как раз выходил из комнаты Мелины. — Она…

— Она ещё жива, — промолвила Елена, утирая слезы. — Но она совсем слаба, бедняжка. Жизнь её висит на волоске. И она ждет не дождется тебя.

Александр кивнул.

— Я хочу её увидеть, — обратился он к спускающемуся по ступенькам доктору. — Как можно быстрее.

— Не сейчас, — сказал, качая головой, Караманлис. — Она спит, и проспит ещё несколько часов.

Александр гневно посмотрел на него.

— Вы хоть представляете, как я мчался сюда, чтобы успеть побыть с ней, прежде чем… — Слова застряли у него в горле.

— Да, мне все известно, — сухо промолвил Караманлис. — Однако сейчас, как я уже сказал, моя пациентка спит. И я не советую её беспокоить.

— И тем не менее я хочу посмотреть на нее, — упрямо настаивал Александр. — Хотя бы несколько минут.

— Ну хорошо, — произнес доктор после некоторого колебания. — Но только недолго. Но не вздумай её будить. Она очень, очень слаба. Единственное, что я могу для неё сделать — это обеспечить ей полный покой. И я не хочу, чтобы её волновали.

Александр глубоко вздохнул.

— Понимаю, — спокойно сказал он. — Я там не задержусь.

Он уже устремился вверх по лестнице, когда Елена остановила его, ухватив за рукав.

— Твой отец ждет тебя в библиотеке, Александрос, — предупредила она.

Александр кивнул.

— Передай ему, что зайду как только посмотрю на маму.

— Хорошо. — Она на мгновение запнулась, потом добавила: — Я очень рада, что ты приехал домой. Жаль только, что обстоятельства сложились так печально.

Александр грустно улыбнулся.

— Я тоже рад, Елена, — сказал он и, отвернувшись от нее, начал медленно подниматься по ступенькам. Да, Александр знал, что, сколько бы времени он к этому ни готовился, он так и не сумеет смириться со смертью матери. Никогда.

Когда он влетел в комнату умирающей, медсестра в белом халате и шапочке проверяла её пульс. Увидев Александра, она насупилась.

— Вам сюда нельзя, — сказала она. — Ей дали снотворное. Доктор Караманлис не велел…

— А я…

Перикл Караманлис появился в проеме двери.

— Ничего страшного, Пенелопа, — кивнул он медсестре. — Сын госпожи долго здесь не задержится — не так ли, Александр?

Александр метнул на него убийственный взгляд.

После того, как Караманлис с медсестрой покинули комнату, Александр уселся у постели матери на один из стульев эпохи Людовика XV. Мелина спала. Она выглядела спокойной и умиротворенной. На первый взгляд, если не приглядываться внимательно, никто не сказал бы, что она находится при смерти. Однако, присмотревшись, Александр заметил, что кожа матери неестественно бледна. И ещё он обратил внимание, что за короткое время Мелина очень похудела. Кожа на её лице натянулась, особенно под глазами, нос обострился, а щеки стали совсем впалыми. Александр, который и в детстве почти никогда не плакал, вдруг поймал себя на том, что с превеликим трудом сдерживает слезы. Он взял спящую за руку. Пальцы её были холодные. «Холод смерти уже сковывает ее», — подумал он.