Всадница без головы - Лариса Соболева

— Видите? — зашипел рядом доктор. — Он ослаб за время комы, сейчас спит. Как вы собираетесь допрашивать? Должен сказать, из-за истощения организма пациент говорит с трудом, часто непонятно — у него заторможена речь, с таким же трудом он понимает чужую речь. Прикажете разбудить?

Сарказм в вопросе прозвучал издевательски над дубами в погонах (правда, все в штатском, погоны наверняка подразумевались), но Андрей Максимович оставил доктора без реакции, бросив ему через плечо:

— Сделайте все, чтобы заторможенность прошла. И побыстрее.

— Это приказ? — спросил доктор ехидно.

— Вы правильно меня поняли. Ребята, за мной, навестим Стефана Вольского, давно его не видел, он в этой же больнице лежит.

Черновой и оперативники перешли в отделение травматологии и с удовлетворением отметили, что сын убитой чувствовал себя вполне сносно, между прочим, собирался выписываться, о чем и заявил:

— Не могу больше здесь торчать. Больница, больные, увечные… не для меня это все. Мне давно надо быть в Питере, у меня там работа, друзья, а здесь один Петя и мамины работники — спасибо им, что навещали…

— А как же ваш дом и бизнес матери? — осведомился Черновой. — Вот так возьмете и все-все бросите?

Нечаянно он надавил на кнопку под названьем «совесть» и смутил Стефана. Молодой человек, до этого собиравший свои вещи, запахнул больничный халат, присел на кровать с кислым выражением на лице и вздохнул:

— Вы правы, я обязан сохранить мамин бизнес, она столько вложила сил и саму себя… Но какой из меня бизнесмен? Видите, вот проблема: в память о маме нужно сохранить ее дело, но я не хочу этим заниматься. Конечно, я думал, как сохранить, и придумал. Хочу поговорить с Катериной Германовной, она директор антикварного салона, если согласится взять весь воз, гора с моих плеч свалится, я со спокойной душой поеду в Питер.

— Огорчу тебя, Стефан, — сказал Тахир. — До конца следствия ты не должен покидать пределы города.

— Да? Жаль. Я потеряю в Питере работу, ну, раз нельзя…

— Вы уже не хотите лично найти убийцу? — улыбнулся Черновой.

— Хочу. Но я профан в этом деле, понял сразу, как только попробовал проанализировать ситуацию. Знаете, что я сделаю? В помощь вам найму частного детектива. С двух сторон быстрее… правда?

«Сомневается в нас и не стесняется сказать об этом», — отметил про себя Андрей Максимович. Кто-то усиленно создает образ тупых и продажных следователей, конечно, не без этого в органах, но все же не поголовно так, есть и преданные своему делу люди, как в любой другой профессии. Тем временем возникшей паузой воспользовался Тахир, заполнив ее вопросом, мучившим парня с момента диалога в кондитерском цеху:

— Стефан, вы знали, что Зоя Павловна подарила кондитерскую Тамаре Викторовне? Это случилось месяц назад.

— Ух ты! — не расстроился Стефан, но и радости не выказал, реакция, скорее, нейтральная. — Одной головной болью меньше, я себя в роли кондитера уж точно не представлял. Нет, я не в курсе. Но мама, наверное, знала, что делает. Кондитерская держалась только на тете Тамаре, на ее таланте из ничего делать кулинарные шедевры. Вот такая у меня удивительная мама… была.

При упоминании о матери ему пришлось спрятать взгляд, опустив веки, так как слезы накатили, а это признак слабости считает большинство мужчин, видимо, Стефан из их числа. Черновой, не отличавшийся благодушием к свидетелям или пострадавшим (сегодня — свидетель и пострадавший, завтра — подозреваемый, послезавтра — преступник, такова бывает история), неожиданно предложил подвезти его к дому матери.

Ехали молча, при постороннем (а сын убитой посторонний) в машине много не поговоришь, особенно на животрепещущую тему. У ворот, когда Тахир затормозил, Стефан не решался выйти, на минуту застыв, но, опомнившись, оправдался:

— Нелегко туда зайти… — и открыл дверцу.

Пассажиры в машине следили за ним, пока он не скрылся за железной дверью рядом с воротами, открыв ее ключом. Тахир не трогался с места и мотор не глушил, потому что Андрей Максимович с повышенным вниманием рассматривал местность, даже голову в окно высунул, значит, ему это нужно. Неожиданно он открыл дверцу и вышел, подергал за ручку дверь, она не открылась. Тахир высунулся из машины с вопросом:

— Андрей Максимович! Что-то забыли? Позвонить Стефану?

— Не, не, не, все хорошо. — Вернувшись в автомобиль, он вспомнил: — Что у нас с телефоном из носка?

Олег подался корпусом вперед, взявшись руками за спинки обоих первых сидений, вопрос-то адресован ему:

— Звонил Бисеров с места преступления, но тот, кому он звонил, находился недалеко, в радиусе полутора километров.

— Н-да? — И Черновой оглянулся. — Так, еще раз. Бисеров достал трубку из носка и позвонил знакомому, который находился недалеко. В два ночи? Ну, да, это же запросто: позвонить в два, в три ночи знакомому, при этом у обоих номера левые. И знакомый недалеко находился тоже случайно… Кстати, точное местоположение знакомого есть?

— Конечно! — Олег достал из сумки папку, нашел лист и протянул его Черновому. — Видите кружок? Это круглосуточный бар, других мест, где ночью можно находиться, в этом квадрате нет.

— Молодец, — похвалил Андрей Максимович. — Говорил Бисеров всего пять секунд, потом положил трубку назад в носок…

— Или спрятал в носок, — подал идею Олег. Когда следователь кинул в него ленивый взгляд, объяснил, почему так думает: — Чтобы убийца не нашел. Это же происходило во время убийства Вольской.

— Приблизительно во время убийства, — поправил его Тахир.

— Да ладно, — отмахнулся Олег. — Только у меня вопрос, Андрей Максимович, почему не в полицию позвонил Бисеров, а? Мне непонятно.

— Думаешь, мне понятно? — вопросом на вопрос ответил тот.

Зато у Тахира нашлось убедительное объяснение:

— Потому что не всегда полиция на проводе, пока возьмут трубку — рак на горе свистнет. А если и берут сразу, за пять секунд невозможно объяснить, почему человек нуждается в помощи, но ему еще и сто вопросов зададут помимо адреса, например: сколько вы выпили, сколько там человек, почему вы решили, что вас убивают? И апофеоз: позвоните, когда вас убьют.

— Не ерничай! — осадил его Черновой.

— Считаешь, меня убедила твоя версия? — фыркнул Олег. — Мне больше нравится заговор. В котором участвовали Вольская, Бисеров и кто-то третий, в эту версию вписываются левые симки и звонки в два ночи.

— Шпионы чертовы, — буркнул Черновой. — Стартуем.

— Но адвокаты, работающие с бизнесом и бандитами, действительно шпионы, — сдавая назад, проговорил Тахир. — Обманывают, вынюхивают, провоцируют…

— Не любишь ты адвокатов, — поддел его Олег.

— Абсолютно равнодушен к ним, как и ко многим незнакомым мне людям, — парировал Тахир. — Любить или не любить я начинаю лишь в период расследования.