Марьяжник - Евгений Сухов

– Да, говорите же вы, черт вас дери! – взорвался Рытвиненко.

При этом он даже вскочил со стула и едва не опрокинул его. Звонарев тоже поспешно поднялся с дивана. Теперь можно было заканчивать со вступительной частью.

– Что ж, извольте, – он открыто взглянул поручику в лицо. – Дело, собственно говоря, в том, что речь идет о вашей сестре.

– О моей сестре? – Плечи Игната Рытвиненко угрожающе распрямились. – А что, черт возьми, не так с моей сестрой? Яснее, прошу вас, яснее.

– Можно и яснее, – все с той же грустью в голосе согласился Звонарев. – Я вынужден с прискорбием сообщить вам, что ваша сестра Елизавета Назаровна обесчещена.

– Что?! – вне себя от гнева взревел поручик. – Что вы сказали?

Он кинулся к Звонареву и ухватил его за отвороты пальто. Ткань угрожающе затрещала. На скулах Рытвиненко явственно проступили желваки. Казалось, еще секунда – и он нанесет своему гостю страшной силы удар по лицу. Но Звонарев продолжал открыто и в высшей степени спокойно смотреть на обезумевшего молодого человека.

– Повторите, что вы сказали! – требовал Рытвиненко.

– Извольте отпустить меня, поручик, – несколько прохладно отозвался Степан. – Я могу вас понять. Прекрасно могу понять, поручик. Я принес вам ужасное известие… Не знаю, как я сам реагировал бы, узнав такое о своей сестре, которой, к счастью или, может быть, к сожалению, у меня нет. Но вам нет нужды вымещать зло на мне. Напротив, я явился к вам с добрыми намерениями. Заявить, так сказать, о вопиющем факте, как, заметьте, мною и было сказано сразу…

Рытвиненко, кажется, опомнился. Во всяком случае, помедлив секунду-другую, он отпустил отвороты пальто своего собеседника и даже сделал в растерянности шаг назад. Однако желваки у него на скулах никуда не делись.

– Кто? – выдавил он почти через силу. – Кто это сделал? Говорите! Немедленно говорите!

– Капитан Симаков, – виновато потупился гость.

Из горла поручика Рытвиненко вырвался самый настоящий звериный рык. Звонарев заметил, как он стремительно бросил взгляд в сторону стоящей на каминной полке шкатулки с пистолетами.

– Я убью его! Клянусь честью, я прикончу этого негодяя! Да как он смел? Как он мог поступить таким бесчестным… – Рытвиненко забегал было из угла в угол по своей маленькой гостиной, но вдруг резко остановился, вскинул подбородок и вновь остановил взгляд на шкатулке с пистолетами. – Секунданты! Я должен немедленно отправить к этому мерзавцу секундантов! В такой ситуации и речи не может быть о каких-либо извинениях или… Я намерен драться.

– Я прекрасно вас понимаю, поручик, – ввернул Звонарев. – Понимаю и поддерживаю. Я даже могу лично оказать вам услугу и отправиться к Симакову с вызовом от вашего имени. Я передам.

– Да! Это было бы неоценимой услугой. Вот если бы вы еще согласились…

– Секундантом? – догадался Степан, но тут же категорически покачал головой: – Извините, тут никак не могу, поручик. Сегодня вечером я вынужден покинуть Петербург. Дела неотложной важности… Передать вызов – передам, а в остальном… Вы уж не обессудьте.

– Да-да! – Рытвиненко опять забегал по комнате. В эту секунду он весь был во власти охвативших его эмоций. – Я нисколько не обижаюсь. Дела так дела. Все понимаю, все… В любом случае, я и так должен быть вам благодарен. И я благодарен, поверьте. – Он остановился в центре гостиной. – Передайте капитану Симакову, что я желаю встретиться с ним сегодня же. Вечером. В семь. О месте встречи я сообщу дополнительно через моих секундантов. Передадите?

– Передам.

Звонареву не было нужды и дальше задерживаться на квартире Рытвиненко. Он, как и в момент своего прихода, по-военному щелкнул каблуками, кивнул головой и вышел прочь из комнаты. Поручик остался один в крайне смятенных чувствах. Ничего более Звонареву и не требовалось.

Взяв пролетку, он, не желая терять драгоценного времени, немедленно отправился к Симакову. Капитан был дома один, если не считать стоявшей напротив наполовину опустошенной бутылки вина, с которой Симаков, по всему видно, и вел общение. На полу, рядом со столом, рядком стояло еще четыре бутылки. Он был здорово пьян.

– Подумать только, – начал Симаков без всяких приветствий и предисловий, едва Степан появился на пороге его комнаты. – Мы все думали, что генерал отказался от своей пагубной привычки. Никто в последнее время и не видел его употребляющим кокаин. А тут такое… Мне ведь и в голову не могло прийти. Ах, как жаль! Приди мы с тобой, Степан, хотя бы на пять минут раньше, трагедии можно было бы избежать.

– Меня и самого посещали подобные мысли. – Звонарев придвинул стул и расположился напротив. – Но, как говорится, судьба. Тут уж ничего не попишешь.

– Да-а, – пьяно протянул Симаков, не столько соглашаясь с высказыванием Звонарева, сколько отвечая на какие-то свои потаенные мысли. – Выпьешь?

– Налей, – не стал отказываться Степан и тут же спросил: – А что говорит полиция?

– Нам удалось замять историю с кокаином и с передозировкой. Официальная версия смерти Кирилла Александровича – сердечный приступ. И всех такая версия, понятное дело, устроила. Негоже выносить сор из избы.

– Полностью с этим согласен.

Звонарева действительно данный вариант устраивал еще больше, чем версия с передозировкой. Заказчик останется доволен. Надо только закончить с единственным свидетелем, который в настоящий момент и находился перед Степаном, а тогда и работе конец.

– Помянем? – предложил Симаков.

Звонарев не отказался. Они молча и не чокаясь выпили.

– А я ведь к тебе с плохими вестями, Василий, – признался гость.

– Что еще? – Капитан припечатал пустой стакан к столешнице и вскинул голову.

– Уполномочили меня. Я поначалу пытался было отказаться, но потом подумал, что лучше уж, если ты примешь вызов через меня.

– Вызов?

– Вызов, Василий, вызов, – с прискорбием покачал головой Звонарев. – Брат Лизы, поручик Рытвиненко, намерен вызвать тебя на дуэль. Сегодня вечером. В семь. Место встречи, как он выразился, сообщит позднее посредством своих секундантов. Мне лишь было поручено…

– Какого черта?!

Симаков предпринял попытку подняться из-за стола, но не сумел удержаться на ногах и тут же плюхнулся на прежнее место. Бутылка с вином опасно покачнулась, но Степан, молнией выбросив руку вперед, успел перехватить ее за узкое горлышко.

– Дуэль? Из-за Лизы? С какой стати?

Звонарев пожал плечами:

– Я пытался воздействовать на поручика. Объяснить, что между тобой и Лизой… В общем, о пристойности ваших отношений. Но он и слушать ничего не стал. «Убью!» – кричит. И глаза кровью так и наливаются. Так что, боюсь…

– Ну и черт с ним! – Симаков бухнул кулаком по столу. – Он хочет драться? Что ж… Я охотно удовлетворю это его желание. В конце концов, не я посылаю вызов… – Он на мгновение запнулся. – А Лиза знает?