Бойся тишины - Роберт Брындза

И тут я заметила, что приблизилась к берегу. Перестала бороться и просто старалась держаться на поверхности. Вот-вот должен был начаться прилив. Когда я попала в полосу прибоя, волна подхватила меня, утащив под воду. Меня закружило, я несколько раз перевернулась, попеременно ударяясь о песчаное дно то головой, то бедрами.

Потом меня отнесло к одному из валунов у подножия утеса – и сразу потащило обратно в открытое море, но я вцепилась в каменный выступ, подтянулась в попытке забраться повыше, однако поскользнулась, ударилась, и левую ногу пронзила боль. И все же я продолжила упорно карабкаться вверх.

Очередная волна лишь слегка зацепила меня, и, поднявшись еще на несколько футов, я перебралась через небольшую расщелину на другой валун, находившийся вне досягаемости прибоя. Я перевернулась и легла на спину, тяжело дыша. Потрогала колючие опаленные волосы на голове, опустила взгляд и увидела сквозь прореху на левой штанине ободранную и кровоточащую кожу. Осторожно ощупала поврежденную ногу. Похоже, все кости были целы, но мне показалось, что одна из связок коленного сустава порвана. Я лежала на камнях, ошеломленно наблюдая, как обломки «Дионисия» покачиваются на водной поверхности.

Мы были так близки к тому, чтобы уехать… Мы почти сделали это… Боже мой, Эрик! Я почувствовала, как в моей груди зарождается рыдание. Кто-то застрелил Эрика как раз перед тем, как судно взорвалось.

Я была на грани отчаяния. Я потеряла друга, который был частью моей жизни, частью меня самой.

Попыталась сесть, но, стоило поднять голову, в глазах темнело, и я почти теряла сознание. Море продолжало бурлить, а я все твердила себе, что на самом деле этого не может быть. Я просто уснула на борту «Дионисия». Это просто кошмар, и в любой момент Эрик, улыбаясь, разбудит меня и принесет чашку горячего чая.

Гигантская волна все-таки добралась до меня и протащила по неровной скале, но рюкзак не дал мне соскользнуть. Болела нога, саднило запястье, ободранное канатом. Все это наяву! Я не сплю. Я вытянула шею, но увидела только нависающий утес. Наверняка взрыв услышали. К примеру, Драган или Лука. А может, береговая охрана. Это ведь крошечный островок! Кто-нибудь должен прийти мне на помощь.

Но кто стрелял? Где он или они сейчас?

Я снова попыталась поднять голову, но еще одна волна, пенясь и пузырясь, накрыла меня и протащила по неровному валуну. Я вытянула руки, упираясь ими в камень, и держалась, пока вода не отступила. Боль в левой ноге усилилась, я ощущала каждую царапину на своей ободранной о камни коже. Используя рюкзак как опору, я со стоном переползла выше.

Не представляю, как долго я лежала там, будто в тумане, то приходя в сознание, то теряя его. Должно быть, у меня был сильный шок, потому что явно прошло несколько часов. Я обнаружила, что волны до меня больше не достают. Небо стало свинцово-серым, за линией валунов было видно несколько футов обнажившегося песка и гальки.

Будь сейчас день, я стала бы легкой мишенью. Нужно было как можно скорее убираться отсюда. Я села и начала осторожно скользить к краю валуна. Двигалась медленно, от попыток ускориться перед глазами начинали мелькать мушки. Валун был высотой в несколько футов. Я свесила ноги, прежде чем спрыгнуть, и все равно боль при приземлении была такой сильной, что я чуть было не отключилась. Голова раскалывалась. Немного посидела на песке, превозмогая резкую боль в ноге и пытаясь отдышаться.

Заметив расщелину шириной около полутора футов между двумя самыми крупными валунами, я протиснулась туда. Там, во мраке, обнаружилось небольшое пространство вроде пещеры и углубление – природная чаша, заполненная морской водой. Пристроившись на ее краю, я прислонилась головой к скале. Влажные листья водорослей принесли облегчение обожженной щеке, а холод притупил боль от ран и ссадин.

Эрик мертв. Застрелен и разорван на куски взрывом. Очевидно, что я тоже должна была умереть. Я закрыла глаза и попыталась дышать ровно и медленно.

Не помню, как задремала, но через некоторое время встрепенулась и открыла глаза, услышав низкий ноющий звук. Нет, это точно не волны – сейчас они накатывали на гальку с мягким шелестом. А вой становился все громче. Сквозь щель между валунами я увидела маленький быстроходный катер, идущий к бухте. У меня отлегло от сердца. Это, наверное, полиция или береговая охрана! Должно быть, они видели взрыв!

Я сумела подползти поближе к щели. Море заметно успокоилось. Катер притормозил возле оранжевого сигнального буя. Им управлял мужчина в черном: маленький и коренастый, с короткой стрижкой. Он ухватился за сигнальный буй. Судно покачивалось на волнах, а мужчина несколько минут осматривал поверхность воды.

Затем привязал канат к бую и достал длинный шест с сачком на конце. Он копался в обломках, поддевал что-то с помощью сачка и складывал на дно катера.

Судно немного развернуло, и я увидела лицо мужчины.

Это был Бранко.

Глава 35

Я наблюдала, как Бранко подплывает к берегу. Что он делает на острове?! Он здесь, чтобы помочь? Вчера шторм был настолько сильным, что даже береговая охрана повернула назад. А его катер и вовсе слишком мал, чтобы пересечь открытое море в такую бурю!

И что он там выуживал среди обломков?

Добравшись до зоны прибоя, Бранко замедлил ход. Я уже собралась было выползти из укрытия и окликнуть его, как вдруг увидела на его плече ружье.

Зачем оно ему здесь?

Его катер направлялся прямо к расщелине, туда, где я пряталась между двумя валунами. Сверху на них, словно крыша, лежала еще одна плоская глыба. Я подтянула к себе рюкзак и сразу вспомнила о термосе.

Судно двигалось в мою сторону. Когда оно с глухим ударом уткнулось в песок, я, продолжая наблюдать за мрачным лицом Бранко, открыла рюкзак, нащупала термос и банку с деньгами, вытянула руку вверх и сунула их в небольшое углубление в валуне.

Бранко выпрыгнул из катера на берег. На нем было нечто напоминающее черную армейскую форму и старая куртка военного кроя с накладными карманами. Он достал рюкзак, повесил его на левое плечо, поправив ружейный ремень на правом. Я впервые заметила, какой он плотный и мускулистый. Этот человек напоминал боксера, идущего к цели и уверенного в победе. Было нечто такое в его жестком лице, в его движениях, что явно давало понять – он здесь не для того, чтобы кого-то спасать.

На берег выносило разный хлам – кухонный дуршлаг, куски пластика. Что-то