Взращение грехов - Чингиз Абдуллаев

Он поднялся, оглядел собравшихся.

— Извините, — сказал он, — если я вам больше не нужен, товернусь в Москву. Меня там легко можно будет найти. И даю вам слово, что я всеравно буду искать убийцу полковника Проталина и причины, по которым покончил ссобой подполковник Кичинский. До свидания, господа.

Он повернулся и вышел. Никто его не остановил. К вокзалу онпрошел пешком. В полупустом вагоне сидел мрачный и злой, глядя перед собой.Такого унизительного поражения в его жизни никогда не было. Получается, что онне только не раскрыл истинные причины убийства Проталина, но и невольноподтолкнул к самоубийству другого офицера. Но почему Кичинский решился насамоубийство? Что могло вызвать у него подобный шок, чтобы решиться на такое?

В Москве на вокзале его уже ждала машина с водителем. Онприехал домой, встал под привычно горячий душ, смывая с себя грязь и усталостьпоследних дней. Значит, он допустил ошибку. Значит, не сумел просчитать всевозможные варианты. Но какие варианты могли быть в доме на улице Спиридонова,где убили Проталина? Хотя нет, могли. Он вспомнил, как простукивал пол, какразговаривал с соседями. Да, там не все так просто, как кажется на первыйвзгляд.

Он вылез из ванны, вытерся полотенцем. Взял телефон, набралзнакомый номер.

— Добрый день, Эдгар, — начал Дронго, услышав голос своегодруга и напарника, — у меня к тебе просьба. Нужно послать кого-нибудь в Калугу.Да, в Калугу. Пусть Кружков пойдет и узнает, как там работал офицер Проталин.Степан Проталин. Он служил в Калуге в начале девяностых. Тогда времена лихие были,пусть Леонид походит и порасспрашивает людей, может, кто-то Проталина вспомнит.Ты все понял? А сам поезжай в Рязань. Там вчера застрелился начальникуголовного розыска Кичинский. Я хочу, чтобы ты походил среди людей. Поговорил софицерами, которые его знали, с горожанами, с родственниками, если возможно, ссоседями. В общем, мне нужна полная информация об этом человеке. Срок — одиндень. Успеешь?

— Выезжаю прямо сейчас, — сразу понял Вейдеманис, — уточнювсе остальные детали по дороге.

— Молодец, — обрадовался Дронго, — выезжай поскорее. У насмало времени.

Он убрал телефон, прошел на кухню, чтобы сделать себебутерброд. Затем снова вернулся к телефону. Начал искать карточку, которуюоставила ему Инна. Нашел ее и, устроившись на диване, начал звонить в Литву.Узнал ее голос. Она отвечала по-литовски.

— Извините, — сказал он по-русски, — я не говорюпо-литовски. Если вы сможете, могли бы перейти на русский или английский языки.

— Это вы, — задохнулась от счастья Инна, — я думала, что выникогда не позвоните.

— Вы ошибались, — сказал Дронго. Он не стал уточнять, почемуон ей позвонил. Она никогда не узнает, что вчера застрелился еще один офицер иему теперь нужна ее помощь.

— Как я рада, что вы не выбросили мой телефон, — призналасьИнна, — я уже два дня себя ругаю. Вела себя в вашей комнате, как монашка. Вы,наверно, потом смеялись над моим поведением. Сначала нагло пришла к вамтребовать, чтобы мне починили ванную комнату, потом купалась в вашем номере,лежала в вашей постели. А под конец нахамила вам и ушла.

— Насчет хамства не помню, — возразил Дронго.

— Я сказала, что другой мужчина на вашем месте вел бы себянесколько более активно. Я думала, что вы обидитесь.

— Нет. Вы сказали правду. Очевидно, я уже не столь активныймужчина, каким был в молодости. Это естественно, после сорока происходитестественный отбор, идет усушка и утруска.

— Вчера вы говорили, что самый лучший период в жизничеловека — после сорока, — напомнила Инна. — Когда вы говорили более искренне?Сегодня или вчера?

— Когда речь шла о ваших сорока, то вчера, когда речь идет омоих, то сегодня, — дипломатично выкрутился Дронго.

— Понятно. Значит, соврали в обоих случаях. Теперь скажите:почему вы позвонили? Только не лгите, что очень соскучились. Я все равно неповерю.

— Не буду, — улыбнулся он, — но мне все равно нужнаконфиденциальная информация из вашего адвокатского бюро.

— Какая именно? — насторожилась она.

— Суммы, которые вы оформляете на имя дочери Тевзадзе, —пояснил Дронго, — мне нужно знать эти суммы.

— Это наша коммерческая тайна, — очень тихо сказала Инна.

— Поэтому и позвонил именно вам. Мне нужны цифры. Но обещаю,что об этом никто не узнает.

— Я вам перезвоню. Скажите, куда?

Он продиктовал номер своего домашнего телефона. И отправилсяна кухню. Он еще не закончил есть, когда она позвонила.

— Во французском банке двести тридцать две тысячи евро, а внемецком триста семьдесят пять тысяч. Только учтите, что я вам ничего неговорила. Ни в коем случае меня не выдавайте.

— Об этом можете не беспокоиться. Мне нужно было знать,какие там суммы хотя бы приблизительно, чтобы иметь представление о масштабахего работы.

— Понимаю. У меня тоже к вам просьба. Можно скажу…

Он подумал, что знает, о чем она попросит. И улыбнулся.

— Говорите.

— Можно я иногда буду вам звонить? Не так часто. Хотя быодин раз в месяц? Просто, чтобы мы могли с вами поговорить.

— Можно, — разрешил он, — только не чаще. И учтите, что ябуду вести строгий учет, чтобы не переработать.

Она рассмеялась.

— А вы не остались в Новгороде, — напомнила Инна.

— Я уже в Москве, — он даже не понял, почему она заговорилаоб этом.

— И оставили дежурную с носом, — счастливым голосомпроизнесла Инна, — представляю, как она будет на вас обижена.

— Я даже о ней забыл, — честно признался Дронго.

— Правда? — еще больше обрадовалась она.

— Конечно.

— А мне казалось, что все мужчины готовы к такого родаконтактам. Я читала, что для вас это как необходимое приключение.

— Вы говорите о среднестатистических мужчинах, — заметилДронго, — у них в жизни бывает не так много приключений и не так многоинтересного. А в моей жизни было столько невероятных вещей, что дежурнаяновгородской гостиницы с ее девушками вряд ли может меня заинтересовать.

— А я? — спросила Инна. — Я смогла вас заинтересовать?

— Безусловно, — почти искренне ответил Дронго, — смогли. Ядумаю, что подобные приключения у меня будут не скоро. Нужно еще найти такуюгостиницу, чтобы в ней была такая дежурная и вода могла залить соседний номервнизу. Это настоящая экзотика, которой уже давно нет ни в Европе, ни в Америке.Я даже боюсь, что и в Литве ее тоже нет.