Сапфиры Айседоры Дункан - Алина Егорова

«Неужели придется работать продавцом?» – с ужасом думала Кристина.

Деньги «ниоткуда» так и не появились, в доме не осталось ни крошки. В последнее время она варила на воде манку, затем выкладывала полученную серую кашицу на сковородку. Образовывающаяся корочка придавала безвкусной лепешке иллюзию съедобности. Но манная крупа закончилась еще вчера.

Сейчас Кристина сидела с ногами на банкетке, обхватив колени руками. Для работы в продовольственном магазине потребовалась санитарная книжка; в торговый центр, что находился через две улицы от ее дома, продавцом одежды она не подошла – чем-то не понравилась заведующей. В другие магазины нужно было добираться на транспорте, а никаких денег на дорогу не было. Разносчики объявлений и курьеры пока не нужны, обещали позвонить на следующей неделе.

Что делать дальше и как жить, Кристина не представляла. В ее голове уже стали появляться нехорошие мысли. «Зачем она вообще нужна, такая жизнь, когда все так плохо?» – думала она, прикидывая, каким способом покончить с собой.

Звонок Насти прозвучал неожиданно. Вернувшись из командировки, она обнаружила на мобильном уйму пропущенных вызовов. Теперь интересовалась, что опять стряслось у ее горемычной сестренки.

– Ясно, – констатировала Настасья, услышав от Кристины сигнал SOS. – Через час буду.

В другой бы раз Настя не сорвалась бы с места, предложила бы сестре приехать самой – та все равно ничем не занята, – но сейчас чувствовала, что с Кристой творится что-то неладное.

Как и обещала, Настя явилась ровно через час. Она с любопытством смотрела на всевозможные колокольчики, «музыку ветра» и развешанные всюду листочки бумаги с призывами и увещеваниями о том, что хозяйка «танцует со звездами» и «каждый миг сказочно прекрасен».

Внешний вид Кристины ей не понравился. С той поры, когда они виделись в последний раз, она сильно изменилась: бледная, стала еще более худой, подавленный взгляд, дрожащий голос.

– Ну-ка, рассказывай все! – скомандовала Настя. Хотя она и так догадывалась, в чем дело.

Кристина говорила очень медленно, с продолжительными паузами между словами, казалось, она глубоко ушла в себя и постоянно о чем-то думала. Теперешнее ее состояние лучше всего характеризовалось словами из сказки о заколдованной Марье-Искуснице: «Что воля, что неволя – все едино».

– Сколько она с тебя взяла?! – возмутилась Настя. – Это же половина моей зарплаты. На эти деньги можно месяц жить. У тебя договор с Оксаной есть?

– Нет, – растеряно ответила Кристина, – а зачем?

– Ну, ты даешь! Как можно отдавать такую сумму без оформления документов? К тому же ни за что.

– Как это ни за что? Что ты вообще понимаешь?! Ты представления не имеешь о трансформации сознания, не подозреваешь о существовании ауры цвета индиго и не умеешь моделировать сновидения! Кроме своих балансов и кредитов, ничего не видишь и не хочешь развиваться. О чем вообще с тобой можно говорить? Я заплатила за курсы и буду их посещать. Да, сейчас мне не на что жить, но это не повод отступать от своих целей.

В потухших глазах Кристины вспыхнул огонь, и Настя поразилась, насколько быстро с ней произошла перемена: только что сестра выглядела безразличной ко всему кулемой, а теперь кипела вулканом.

– Милая моя, ты можешь сколько угодно преследовать свои цели, безрассудно раздаривать деньги всяким шарлатанкам и витать в облаках. Но кто только что мне рассказывал о своем бедственном положении, кто просил о помощи, разве не ты? Твои мозги заклинило окончательно, и ты совершенно не желаешь видеть вещи такими, какие они есть на самом деле. Раз твоя голова в данное время не способна выдавать разумные мысли, пользуйся чужой, пусть не такой красивой, но кое-что смыслящей в жизни. Короче, если хочешь поправить свои дела, слушай, что тебе говорят. А иначе до свидания! Я пойду, но больше мне не звони и не проси помочь.

– Настя, – жалобно окликнула Кристина поднявшуюся с места сестру, – не бросай меня. Обещаю слушаться.

– Значит, так, – решительно сказала Настасья, – с работой что-нибудь придумаем. Вот средства на первое время, – она достала кошелек и отсчитала несколько купюр. – Купишь продукты. И выбрось дурь из головы.

* * *

Настя ничему не удивлялась в этой квартире. На самом видном месте висел большой плакат, старательно выполненный Оксаной. Фото звезд кино и эстрады вперемешку с Оксаниными портретами. Она окружила себя шикарными автомобилями и яхтами. Вот Оксана нежится на побережье Майорки, в другом углу она непринужденно беседует со знаменитым киноактером, рядом она же на приеме среди бомонда.

Настя не понимала: Оксанка всерьез верит во всю эту ахинею или только прикидывается? Иногда ей казалось, что подруга свихнулась, но в то же время слышала от нее речи, указывающие на меркантильный интерес. «Здесь и то и другое», – пришла к выводу Настасья.

Когда-то подруги ближе Оксаны у Насти не было. Они давно не виделись, но Настя решила обойтись без прелюдий, не стала тратить время на не нужные вопросы вроде «как дела?» – сразу начала с главного.

– Прекрати морочить голову Кристинке. Знаешь, что у нее мозгов нет, и пользуешься этим.

– Она не маленькая и сама вправе решать, чем заниматься.

– Только деньги на свои причуды берет у меня.

– А ты не давай, – посоветовала Оксана.

– Верни их ей. Кристине жить не на что.

– С какой стати?

– Тебе богатых дур мало? Кристинка бедна, как церковная мышь, ей ребенка растить надо, а ты последнее забираешь. Верни деньги и оставь ее в покое! Иначе все узнают, что ты никакой не психолог.

– Я психолог! – зашипела Оксана.

– Да?! И что же ты закончила? Факультет общения с космосом, как написано на твоем сайте? Нет у тебя диплома психолога. Все твое образование – средняя школа и полкурса областного пединститута, из которого ты вылетела. Ты и в журнале не постеснялась назваться психологом, а редактор диплом не спросил, на слово поверил.

– Что ты понимаешь?! Институты нужны только таким грымзам, как ты. У меня колоссальный личный опыт, который не даст ни один университет. И еще сертификаты курсов и тренингов.

– Посмотрим, как отреагируют твои клиенты, когда узнают, что перед ними дилетант.

– Ты не посмеешь, – безапелляционно заявила Оксана. – Я расскажу Алексею Сергеевичу, что он тебе не отец.

От возмущения у Насти не нашлось слов, на шее и щеках выступили алые пятна румянца. Земля качнулась, Настя почувствовала, как начинает терять равновесие и перед глазами все плывет. Такое с ней иногда случалось, когда она простужалась и переносила болезнь на ногах. С температурой шла на работу, считая, что само пройдет, квартальный баланс важнее. Однажды она посреди офиса начала падать в обморок. Медленно так падала. Успела за что-то ухватиться. Несколько секунд, и помутнение отступило – так что никто ничего не заметил. Нечто подобное с Настей происходило и во время сильного волнения.