Смертельный псевдоним - Наталья Солнцева

Всеслав понял, что спрашивать домработницу, где были хозяева вечером и ночью третьего и тринадцатого марта, бесполезно. Единственным свидетелем их отлучек остается Ася. Он задал последний вопрос:

– Отчего умерла первая жена Адамова?

Анфиса Карповна ответила слишком быстро, слишком равнодушно. И это ее равнодушие было наигранным.

– Нервное истощение, сердечная болезнь… я не доктор, чтобы диагнозы устанавливать. Вы лучше Льва Назаровича спросите. Или врача участкового, который к ней приходил.

– Спасибо, Анфиса Карповна, вы мне очень помогли, – сказал Смирнов. – Идемте, я вас провожу.

Он повернул из сквера к дому Адамовых. Аллею насквозь продувал холодный ветер. В воздухе пахло сыростью. На голых деревьях, нахохлившись, сидели воробьи.

– Попросите доктора Адамова спуститься во двор, я буду ждать. Перекинемся парой слов, да и прогуляться ему не помешает!

Всеслав расплылся в самой радушной улыбке, на которую был способен.

Анфиса скрылась за тяжелой дверью парадного. Спустя десять минут из подъезда вышел Лев Назарович, шея укутана шерстяным шарфом. Он был бледен и растерян.

– Плохи ваши дела, – без предисловия заявил сыщик, пожимая доктору руку. – Весьма плохи. Появилась вторая жертва!

Глаза Адамова едва не выскочили из орбит, лицо дрогнуло, рот перекосился.

– В-вы… вы в с-своем уме? – невнятно пробормотал он, невольно пятясь назад. – К-какая еще же… жертва?

Его хваленая невозмутимость испарилась.

– Раиса Крюкова, – заявил Всеслав. – Помните такую? Ваша бывшая пациентка, между прочим. Убита почти так же, как и Садыкова. Только на десять дней раньше.

Доктор позеленел. Он хотел вдохнуть – и не мог. С трудом, но все же взял себя в руки, выдавил:

– Вы и-издеваетесь надо мной?

Смирнов не собирался давать ему ни минуты передышки.

– Где вы были вечером третьего марта и в ночь на четвертое? – грозно спросил он.

– Я… я… не помню! Клянусь вам… ка-кажется, в командировке…

– А поконкретнее? От этого зависит…

Сыщик не успел договорить: Адамову стало плохо, он пошатнулся, оперся на мокрый, скользкий ствол дерева.

– Что с вами?

– Сейчас… пройдет, – едва выговорил тот. – По… подождите.

Ему полегчало, на лицо вернулись краски жизни.

– Может, отложим разговор? – предложил Смирнов.

– Н-нет… ни в коем случае! Не обращайте внимания. У меня с собой лекарство. – Он достал таблетку валидола, положил под язык. – Я вас слушаю.

– Вы обещали вспомнить, как провели вечер третьего марта и…

– Ах, да-да! – перебил его Адамов. – Попытаюсь. Третье марта… третье… господи, все дни перепутались… Черт! Ну, конечно, я был в командировке. Перед отъездом мы с Кристиной повздорили. Она хотела меня проводить, а я отказался.

– Почему?

– Понимаете, я ехал в Клин по приглашению бывшего сокурсника, он там собирается открывать отделение пластической хирургии под эгидой нашей клиники. Ну, что-то вроде филиала, впрочем, это неважно. О чем я говорил? Ах, да! Я воспротивился тому, чтобы Кристина проводила меня. У нас вышла размолвка. Понимаете… в общем, у меня было назначено свидание с женщиной. Мы собирались провести вместе вечер, а потом, ночью, я бы уехал. Собственно, я так и сделал.

– Вы можете назвать имя этой женщины?

Адамов покачал головой:

– Нет.

– Тогда я его назову! – заявил Всеслав. – Раиса Крюкова! Вы познакомились с ней, когда она была вашей пациенткой, завязали с ней интимные отношения, поразвлекались… и решили убить.

– Да что вы несете?! – возмутился хирург. – При чем здесь Крюкова? Я давно забыл о ней. У меня с ней ничего не было. Ничего! Даже флирта.

– Допустим. С кем вы встречались в тот вечер, если не с Крюковой?

– Не скажу. Подтвердить мои слова та женщина все равно не сможет.

– Она замужем? Вы опасаетесь за ее репутацию?

Адамов упрямо сжал губы и отвернулся.

– Речь идет о вашем алиби, дорогой Лев Назарович, – вкрадчиво произнес сыщик. – Поздним вечером третьего марта была убита Раиса Крюкова, и подозрение падает на вас. Я объясню, почему! Способ похож.

– Я ее не убивал, – твердил Адамов. – Не убивал…

– С кем вы провели тот вечер? Говорите, ради вашей же пользы!

– С Лейлой…

– Садыковой?!

Адамов отвел глаза, кивнул.

* * *

Ева вела занятие испанским машинально, постоянно отвлекаясь. То она смотрела в окно, где на сером фоне уныло покачивались голые черные ветки, то погружалась в свои мысли. Закончив урок, она рассеянно попрощалась с клиенткой и поспешила уйти.

Шел мелкий снег, подмораживало. Зима упорно не желала сдаваться. Тротуары стали скользкими, как каток. Ева чудом не упала, добираясь до подземки. В метро она позволила себе задремать – ехать предстояло полчаса. Некрепкий сон все же сон, и Еве явился в нем Денис Матвеев, ее бывший любовник: красавец мужчина с карими иудейскими глазами, хозяин собачьего клуба «Звезда» и дачи в Мамонтовке.

– Ты думаешь, я умер? – небрежно усмехался он. – Такие, как я, не уходят без следа. Мы бессмертны, ибо неистребимы порок и обман, интриги и корысть. Их питает не столько зло, сколько скука. Я сплел хитрую, прочную паутину, в которой запуталась не одна жирная муха! Но разве не в этом предназначение паука?

– Ты играл моими чувствами, – прошептала Ева.

– Я просто играл. Ты же любишь театр, дорогая!

Он отвернулся и зашагал прочь – безукоризненный, шикарный и омерзительный.

– Подожди! – крикнула Ева ему вслед. – Объясни мне…

Денис повернулся, но это уже был не он, а Кристофер Марло, – изящный, ироничный и загадочный. С молодым, но мертвенно-бледным лицом.

– Вот я и умер, – печально сказал он. – А вы мне не верили. Ведь не верили, Ева? Хоть теперь не предавайте меня, придите, куда обещали. Зло должно быть наказано!

– Я не обещала, – сгорая от стыда за себя, свою трусость, пробормотала она.

Кристофер так укоризненно посмотрел, что Ева решилась.

– Я приду, Крис…

Что-то словно толкнуло ее изнутри, и она очнулась, услышала голос, называющий остановку. Пора выходить!

Не очень вежливо проталкиваясь к двери, Ева успела-таки выскочить из вагона. Поезд тронулся, а она зашагала к эскалатору. Ей показалось, что кто-то окликнул ее сзади, голос из толпы, двигавшейся в ту же сторону. Шея вмиг одеревенела, а по спине поползли мурашки. Лучше не оглядываться!

Борясь с желанием побежать, она вышла из подземного перехода в белую снежную мглу.