Испытай себя - Дик Фрэнсис

В течение десяти минут, пока не спустился Тремьен, разговор явно не клеился. Наконец он появился на лестнице, держа под мышкой пиджак и на ходу застегивая рукава своей голубой рубашки.

— Привет, — поздоровался он. — А это кто?

Перед ним возникла Ди-Ди, явно собираясь представить наших визитеров, то же попытался сделать и я, но Дун опередил нас обоих.

— Полиция? — абсолютно спокойно переспросил Тремьен. — А в чем, собственно, дело?

— Нам бы хотелось поговорить с вами наедине, сэр.

— Вот как? Ну хорошо.

Глазами он попросил меня уйти и захватить с собой Ди-Ди.

Дверь за нами хлопнула.

Я вернулся в столовую, но тут же вновь услышал звук открывающейся двери и голос Тремьена:

— Джон, если вас не затруднит, вернитесь, пожалуйста.

Я возвратился. Дун возражал против моего присутствия, настаивая на том, что в этом нет никакой необходимости и пользы для дела.

— Я хочу, чтобы он это слышал. Будьте любезны повторить все, что вы сказали.

— Я пришел проинформировать мистера Викерса о том, что в близлежащих владениях найдены останки человека — женщины, некогда работавшей здесь. На это в значительной степени указывают имеющиеся в нашем распоряжении улики.

— Анжела Брикел, — смиренно пояснил Тремьен.

— Ох.

— Как прикажете понимать ваше «ох», сэр? — насторожился Дун.

— Понимайте просто как «ох», — ответил я. — Несчастная девочка. Все думали, что она просто удрала, боясь ответственности.

— У них есть фотография, — вмешался Тремьен, — и они ищут мужчину, запечатленного на ней.

Тремьен повернулся к Дуну:

— Покажите Джону эту карточку, — кивнул он. — Пусть он выскажет свое мнение.

С большой неохотой тот протянул мне этот медальончик с фотографией.

— Вам известен этот мужчина? — спросил Дун.

Я взглянул на Тремьена и заметил на его лице замешательство.

— Не стесняйтесь. Скажите ему свое мнение.

— Гарри Гудхэвен?

Тремьен кивнул.

— Это лошадь Фионы. Гвоздичка. Та, которую якобы накачали допингом.

— Как вы можете узнать лошадь по фотографии? — спросил Дун.

Тремьен с недоумением уставился на него:

— У лошадей, как и у людей, есть внешность. А Гвоздичку я уж как-нибудь знаю. Она до сих пор у меня в конюшнях.

— А кто этот мужчина, Гарри Гудхэвен? — настойчиво спросил Дун.

— Муж владелицы лошади.

— Почему Анжела Брикел носила его фотографию?

— Она носила не его фотографию, — пояснил Тремьен. — Конечно, и его тоже, но интересовала ее только лошадь. Ведь она ухаживала за ней.

На лице Дуна отразилось абсолютное недоумение.

— Для конюха, — сказал я, — лошади, за которыми он ухаживает, вроде детей. Конюхи их обожают и всячески оберегают. Поэтому нет ничего удивительного, что у нее в медальоне была фотография Гвоздички.

Тремьен посмотрел на меня каким-то слегка удивленным, но уважительным взглядом.

Однако в моих словах не было ничего удивительного: я общался с конюхами уже почти неделю.

— Все, что сказал Джон, абсолютнейшая правда, — кивнул Тремьен.

Сопровождающий инспектора констебль Рич постоянно делал пометки в блокноте, хотя и не торопился: явно не стенографировал.

— Сэр, вы можете дать мне адрес Гарри Гудхэвена?

— Этот Гарри Гудхэвен, как вы изволили его называть, на самом деле является мистером Генри Гудхэвеном, владельцем имения Мэнорхаус в Шеллертоне.

Дун, в свою очередь, промолвил:

— Ох.

В его мозгах произошла явная переоценка ценностей.

— Я уже опаздываю, — начал одеваться Тремьен.

— Но, сэр?

— Оставайтесь, сколько вам будет угодно, — бросил Тремьен, уходя. — Беседуйте с Джоном или с моей секретаршей, с кем пожелаете.

— Мне кажется, что вы не совсем понимаете, сэр, — с отчаянием в голосе бросил Дун. — Анжела Брикел была задушена.

— Что? — Ошеломленный Тремьен застыл на месте как вкопанный. — Я думал, вы сказали…

— Я сказал, что мы обнаружили останки. Сейчас же, когда вы опознали… э-э… лошадь, сэр, мы вполне уверены, что они принадлежат этой девушке. Все остальное также совпадает: вес, возраст, примерное время смерти. И еще, сэр… — Дун несколько замялся, как бы набираясь храбрости. — Не далее чем на прошлой неделе в Королевском суде рассматривалось дело еще одной девушки, которая была задушена… задушена здесь, в этом доме.

В комнате воцарилась тишина.

Наконец Тремьен сказал:

— Здесь нет никакой связи. Смерть, которая произошла в этом доме, — это результат несчастного случая, что бы там ни думали присяжные.

— А мистер Нолан Эверард был как-нибудь связан с Анжелой Брикел? — упрямо продолжал задавать вопросы Дун.

— Разумеется, был. Он выступает в скачках на Гвоздичке, кобыле, изображенной на этом снимке. Он весьма часто виделся с Анжелой Брикел в ходе работы. — Тремьен задумался. — Где, вы сказали, были найдены ее… останки?

— Мне кажется, я об этом не упоминал, сэр.

— Хорошо, так где же?

— Всему свое время, — замялся Дун.

Мне же пришла в голову мысль, что он рассчитывает на чью-то оплошность: тот, кто будет знать это место, скорее всего, и явится убийцей.

— Несчастная девушка, — сказал Тремьен. — Но тем не менее, инспектор, сейчас мне необходимо идти на скачки. И вас ни в чем не ограничиваю: оставайтесь и задавайте ваши вопросы. Джон проводит вас к моей помощнице и к главному конюху. Джон, объясните Мэкки и Бобу, что произошло. Договорились? Как со мной связаться, вы знаете. Все. Я ушел.

С этими словами он деловито и на хорошей скорости выскочил из комнаты, и вскоре мы услышали шум отъезжающего «вольно».

На лице Дуна отразилось некоторое разочарование: он явно ощутил, как трудно свернуть Тремьена с избранного им курса.

— Ну, инспектор, — нейтральным тоном спросил я, — с чего вы хотите начать?

— Назовите ваше имя, сэр.

Я представился. Мне показалось, что в моем обществе он чувствует себя более уверенно: видимо, сила моей личности не довлела над его собственной.

— А каков ваш… э-э… статус в этом доме?

— Я пишу историю этих конюшен.

Его явно удивило, что кто-либо может заниматься подобным делом.

— Очень интересно, — неубедительно промычал он.

— Да, конечно.