Трудно быть мачо - Андрей Кивинов

Брат достал из сейфа видеокассету.

– Это запись паркинга. Спустя минуту после закладки Дима вышел из «Планеты» и сел в свою «копейку». Но картинка хилая, никаких гарантий, что смогли бы прочитать номера на машине. Поэтому тебя и пригласили.

– То есть, вы их все-таки прочитали?

– Да. Эксперты постарались. Оцифровали запись, увеличили… Но ты на тот момент уже уехал.

– Понятно… Вы задержали его?

– Да… Полтора часа назад. Нашли под шкафом пустую банку из-под краски.

Точно в такой же была мина. Еще провода, взрывчатка. Видимо, повторить мечтал. С доказухой полный порядок. А сейчас и мотив понятен.

– Дима колонулся?

– Еще не беседовали. Трезвеет. Да куда он денется? Там улик на десятерых хватит… Жаль, тема не наша. Не терроризм, в смысле. Бытовуха. Поэтому мы и колоть то его не будем. Теперь это «убойщиков» хлеб.

– Почему их?

– А чей? Покушение на убийство способом, опасным для жизни и здоровья окружающих. Им палка.

– Захотел бы убить, убил…

– А кто сказал, что не хотел? Чистая случайность, что в отделе не оказалось покупателей. Мы, кстати, уже следака прокурорского вызвали. Пускай занимается и «закрывает»[19]его. Сам знаешь, больше трех часов держать не имеем права.

На самом деле, могли, еще как могли. Но здесь случай резонансный, все должно быть максимально приближено к уголовно-процессуальным нормам.

– Ты пока не уезжай. Тебя тоже допросить надо.

– Хорошо… Юле можно домой вернуться? Ваши спецы ей руки не заломают?

– Можно. Не заломают.

Чернаков позвонил любовнице, сказал, чтобы она ехала домой и ждала его.

– Слушай, Слава, – «брат» достал из мятой пачки сигарету, – а как ты решился?

– Что? Сюда приехать?

– Да нет… Ну это, с нуля все начать?… С молодухой? Сколько ты с женой живешь? Лет двадцать?

– Побольше.

– И порвать…

– Смотря как жить.

– Это верно, – грустно вздохнула разведка, – у меня вот тоже… Не пойми что.

Чернаков угадал. «Смежник» испытывал определенные сложности в семейной жизни. И представлял себя на месте Чернакова.

– Зато сейчас у тебя все разрешилось. Муженька лет на двенадцать точно упакуют, мешать не будет. Юля твоя развод оформит, переедете к ней.

– Она там не прописана.

– Ну, комнату снимете… Видишь, как все удачно.

«Ага, удачно… Если не считать, что «Заботу» попросят покинуть объект, а то еще и лицензию отберут. Я то пристроюсь куда-нибудь, но мужики спасибо не скажут. Особенно те, кому за полтинник. Никому не нужны ветераны труда…»

– Да, все проблемы от женщин, – уловив мрачный взгляд Чернакова, сделал вывод смежник, – наш один тоже из-за бабы погорел. Только без выноса, Слава… Мы своих периодически на вшивость, как ты выражаешься, проверяем. Не оборотни ли? «Ноги» ставим. Сам понимаешь, специфика.

– Понимаю.

– Вот поставили. Он честный семьянин, вроде тебя. Жена, двое детей. И заарканил бабенку молодую. То ли любовь, то ли просто поразвлечься. Наша «наружка»[20]ее с ним и засекла. Естественно за ней тоже «ноги» пустили, узнать кто такая, откуда, чем занимается? Не подставлена ли врагами? А девочка грамотно от них тю-тю… В следующий раз снова. Уходит, словно профи. Ну, точно, думаем, заслана. Решили брать. Хапнули на очередном свидании. Прямо в койке. И знаешь, что оказалось? Никакая она не засланная, обычный менеджер среднего звена. Любовь у них, морковь. А «хвосты рубить» и из-под слежки уходить ее любовник научил. На всякий случай… Мол, в жизни все пригодится. Приговором революционного суда получил три года лишения свободы за разглашение государственной тайны. Не приятно…

Первой радостную весть о поимке террориста, устроившего взрыв в суперматкете, озвучила радиостанция, с которой у «Планеты» был договор на взаимную рекламу. Видимо, у корреспондентов имелись хорошие подходы к городской прокуратуре или ФСБ. Потом эстафету подхватили остальные средства массовой информации»

«По версии следствия, мотивом для организации взрыва явились неприязненные отношения подозреваемого с начальником службы безопасности «Планеты-Хауз»… Сам подозреваемый свою вину пока отрицает… Напомним, при взрыве пострадали два продавца, материальный ущерб составил более двух миллионов рублей… Возбуждено уголовное дело по статье «покушение на умышленное убийство, совершенное общественно-опасным способом, следствие ведет городская прокуратура…»

Чернакову уже звонили из какой-то газеты. Кажется, «Криминальной правды». С просьбой прокомментировать информацию. Правдива ли? «Коммерческая тайна», – ответил Вячеслав Андреевич и отключил связь.

Чернаков выключил радио. Что ж, рекламу он себе сделал великолепную. Вечером прорекламируют по всем каналам и в Интернете. Прогрессивные люди всего мира узнают про Вячеслава Андреевича и выйдут на улицу с плакатами «Позор!» и «Долой!» «Нет служебным романам!»

Он пристроился к веренице машин, замерших в пробке, выключил двигатель. Некоторые водители покинули салоны и обсуждали причину затора, жестоко поливая грязью властные структуры.

А Чернакову и не хотелось никуда ехать. Особенно в «Планету», где его с нетерпением ждали, чтобы учинить расправу и поплясать на старых радикулитных костях. Хотелось спрятаться в машине, словно в раковине.

Позвонила дочь. «Папа, это правда? Я сейчас слышала по радио. Какие еще неприязненные отношения?»

– Я перезвоню позже, Наташа, сейчас очень занят…

Ирина не перезванивала. Может, еще не в курсе случившегося.

«Подозреваемый вину отрицает… Интересно, а как на самом деле? Впрочем, какая разница? Правильно «брат» заметил, улик там на десятерых хватит. «Покушение на убийство…» До пятнадцати лет, кажется…

И еще одну вещь брат верно подметил. Теперь дорога к счастью открыта. Дорогой ценой, но открыта. На ближайшее десятилетие проблем, связанных с мужем, у Юли не будет. А то и больше.

А это не так и плохо.

И виновным в таком положении дел Чернаков себя не считал. Никто не заставлял Диму партизанить. Сам дурак. Можно все было решить за столом переговоров. В конце концов, жены многих бросают, но это не дает право мужьям взрывать магазины.

А в самых потаенных уголках души и вовсе вздыхал с облегчением. Не сказать, что со злорадством, но с облегчением… Теперь и с Ириной разговор получится. Не такой нервный.

Он приободрился, завел двигатель. Кто-то пробил пробку, машины тронулись.