Она в моем сердце - Татьяна Полякова

– Вика Семенова и Надя Градская?

– Да, – кивнул Лебедев. – Она понимала, ее единственный шанс – напасть на своего тюремщика неожиданно, а для этого следовало притвориться совершенно беспомощной. Несколько часов она лежала в темноте, ожидая его появления. Фонарь держала под рукой, спрятав под нары, фонарь был ее единственным оружием. До этого он стоял в углу под лестницей, и она надеялась, что он не сразу обратит внимание на его исчезновение. Ждать ей пришлось долго. Когда тело затекало, она вставала и делала упражнения. Риск, что как раз в это время он и появится, слишком велик, но другого выхода не было, она понимала, что ей потребуется вся ее сила и ловкость. Наконец он пришел. Она только что легла на матрас, обмотав руки и ноги веревкой, всего через несколько минут люк вдруг открылся. У него был с собой фонарик. Прежде чем спуститься, он направил на нее луч света. Она лежала, свесив голову, делая вид, что все еще без сознания, и молилась, чтобы бог послал ей удачу. Ничего не заподозрив, он начал спуск. За спиной у него был рюкзак, фонарь в руке, свет бил вверх. Он держался за перекладины стремянки, еще даже не успев закрыть люк. Это был ее шанс. Она вскочила и бросилась к нему. Погреб метра полтора в ширину и в длину не более трех метров. Это тоже помогло, он даже не успел понять, в чем дело, когда она рванула его за ноги. Он не удержался на лестнице и упал, она вовремя отскочила в сторону и стала быстро выбираться наверх, наудачу пнув его ногой. Удар был сильным, она слышала, как он застонал. Она выбралась из погреба и бросилась бежать в темноте, не понимая, где находится. Ночь была по-августовски темной, безлунной. Она бежала, слыша, как он преследует ее. Ей все-таки удалось оторваться. Вокруг лес… Пока были силы, она продолжала бежать, потом свалилась в канаву, уже без сил, заползла в кусты и стала ждать рассвета. Вокруг тихо, но это, конечно, ничего не значило. Когда начало светать, она выбралась из своего укрытия. Наудачу пошла через лес, каждое мгновение ожидая, что он появится. В конце концов выбралась на дорогу, но идти по ней не рискнула. В шесть утра мне позвонили с просьбой срочно приехать на работу. Я год назад перевелся из областного центра, и за все это время подобное было впервые. Ранний звонок, я имею в виду. Павловск – город маленький, народ живет тихий, кражи случаются, и драки бывают, но здесь явно что-то серьезное. Я приехал в отделение, начальник был уже там. В его кабинете сидела девушка. Бледная до синевы, в разорванном платье, босая. Руки, ноги, лицо, все в кровавых царапинах. Я решил, что ее изнасиловали, но когда услышал ее рассказ… Она сообщила об именах, нацарапанных на стене. Уже через полчаса мы знали: обе девушки числятся пропавшими без вести. Стало ясно, с кем мы имеем дело. К обеду прочесали всю округу, пришло подкрепление из города, прибыла рота солдат… ничего не нашли. Место она указала лишь приблизительно, да и то где вышла на дорогу. В темноте она могла просто двигаться по кругу. Сколько километров она прошла? В какую сторону? В общем, трехдневные поиски ничего не дали. Виолу под охраной отвезли в областной центр, началось следствие.

– Она успела разглядеть этого типа? – сглотнув ком в горле, спросила я.

– Нет. Учитывая все обстоятельства, это было невозможно. Одет во все темное, на голове, кажется, кепка. Вроде бы крупный мужчина, но ей так могло показаться из-за темноты, а еще из-за того, что он находился на лестнице. Опросили всех водителей, чьи машины той ночью зафиксировали камеры на дороге, всех жителей деревень в округе. Результат – ноль. Какое-то время Виола продолжала жить под охраной. Но интереса к ней никто не проявлял.

– Этот псих решил, что к ней лучше не соваться, – зло усмехнулась я.

– Наверное, у него хватило ума понять, что на этот раз удача от него отвернулась. Куда разумнее выждать время… А теперь немного обо мне, чтобы вам стало понятней. Так сложилось, что в свои тридцать пять я по-прежнему один. Ни жены, ни детей. Как все одиночки, сутки напролет торчал на работе. Женщины, конечно, были, но… выходило, что одному даже лучше. В какой-то момент я взглянул на свою жизнь критически и понял: надо что-то менять…

– И подались в районный город?

– Точно. Там поспокойней, работы поменьше, свободного времени побольше, опять же, охота, рыбалка… Когда я увидел ее там, в кабинете, измученную, почти без сил, но такую бесстрашную… грудь вдруг сдавило. Может, это смешно, но я влюбился с первого взгляда. В одно мгновение и на всю жизнь. Встречаться с ней никакой необходимости не было, делом этим занимался следственный комитет, но я… воспользовался своим служебным положением. Заехал к ней, когда она сняла другую квартиру. Она неплохо справлялась, хотя редко выходила на улицу, шарахалась от прохожих и с маниакальным беспокойством проверяла дверные замки. Я бы на ее месте, вполне возможно, оказался в психушке. В общем, я пришел к ней, и мы часа два болтали… ни разу не вспомнив о том, что с ней произошло. Просто говорили обо всем на свете, то есть говорил в основном я. Один раз она даже засмеялась, а когда провожала меня до двери, сказала: «Заходите как-нибудь». С этого все и началось. Я взял отпуск, чтобы быть рядом с ней. Охрану уже сняли, и я боялся… в общем, сам себя определил в телохранители.

– Вы пытались отыскать этого типа?

– Как? Да и нашу инициативу пресекли бы очень быстро. Я старался ее развлечь. Как-то раз решился пригласить ее в гости. И она осталась до утра. Я очень хотел, чтобы она осталась насовсем, но вместо этого она вдруг сняла дом в Лебяжьем.

– Расскажите, пожалуйста, поподробней, – попросила я.

– Нечего особенно рассказывать. Я привез ее на озеро, места здесь красивые, мы долго гуляли вдоль берега. Потом пошли в поселок, просто так, без всякой цели. Ей тут понравилось. Особенно желтый дом с колоннами. Она стояла возле него минут десять и даже у соседей начала расспрашивать, чей дом, кто там жил раньше и все такое. А через два дня позвонила мне и сказала, что сняла здесь дом.

– Как она это объяснила?

– Да никак. Просто ей тут нравилось.

– Я думаю, все-таки была причина. Она переезжает, чтобы жить в одиночестве в большом доме… неподалеку от места, где с ней произошел весь этот ужас. Ей бы следовало держаться отсюда подальше, вам не кажется?

– Ну, похитил он ее все-таки в городе… а потом… я лелеял надежду, что она хочет жить поближе ко мне. Вы, конечно, правы. Она поселилась здесь не просто так. И вскоре я это понял, – он грустно улыбнулся, глядя на меня, а я попросила:

– Продолжайте…

– Виолу интересовала давняя история, произошедшая тут.

– Исчезновение девушки? – нахмурилась я.

Лебедев взглянул с некоторым удивлением.

– Нет. Что за исчезновение вы имеете в виду?

– Об этом потом, – отмахнулась я.

– В доме с колоннами восемнадцать лет назад жил врач, его обвинили в убийстве, он застрелился, не дожидаясь ареста.

– Я слышала эту историю от соседок, – кивнула я.

– Неудивительно, здешние бабки любят поболтать. О той давней истории Виоле рассказала Татьяна. Они вроде бы подружились, по крайней мере Виола не раз к ней заходила. Поначалу я думал, это невинное любопытство, ей понравился дом и все такое… Но теперь… теперь я думаю, все было наоборот.