Кровь на палубе - Иван Любенко

– Как вы полагаете, Казимир Львович, сколько надобно времени, чтобы освоить этот прибор? – поинтересовался Пустоселов.

– Кому как, – пожал плечами Войцеховский. – Я думаю, что вы в состоянии постичь принцип его работы всего за несколько занятий. Тут главное – практика.

– Разрешите?

– Пожалуйста, только прошу обращаться с этим устройством очень осторожно. Ведь если вы, не дай бог, его уроните и погнете шкалу – он станет бесполезен.

– Не волнуйтесь, я осторожно. – С этими словами Пустоселов, пользуясь подсказками штурмана, взял секстант в руки и, глядя в подобие подзорной трубы, стал искать горизонт. Остальные, обступив его, завороженно наблюдали за процессом.

Неожиданно, будто из облака, на палубе возникла несравненная Анастасия Вяльцева. Певица была одета в нарядное платье из светлого шелка. Особенно привлекала взгляд шляпка из итальянской соломки с правым отворотом, украшенная пучком темной сирени и алой розой посередине. Вдоль ее широких полей шла узкая линия голубой бархатной ленты.

– Восхитительно! – вырвалось у жены присяжного поверенного. «Как же она прекрасна! Вот что значит жить в столице», – горестно вздохнула она.

Внимание присутствующих на палубе мужчин невольно перенеслось на звезду русского романса.

– Доброе утро, дорогая Анастасия Дмитриевна! Какая чудесная шляпка! А не позволите ли посекретничать с вами на предмет последних модных столичных пристрастий?

– С удовольствием. Тем более что, как я вижу, ваш супруг занят изучением какой-то непонятной штуковины.

– Да, мужчины – сущие дети. Завидев какую-нибудь игрушку, они тотчас же устремляются к ней, позабыв обо всем на свете.

– Хуже того, – вторила ей певица, – когда они собираются вместе, то говорят о чем угодно: об орловских рысаках, русских борзых и лишь изредка о женщинах, причем о нас с гораздо меньшим почтением…

– К сожалению, вы правы.

Непринужденно общаясь, дамы прохаживались вдоль лееров.

Клим Пантелеевич тем временем принимал живейшее участие в определении широты и вместе с Пустоселовым серьезно заинтересовался тайнами штурманского ремесла.

– Думаю, господа, скоро мое присутствие на судне станет простой формальностью, – польстил пассажирам Войцеховский. – Афанасий Пантелеймонович управляется с секстантом как заправский штурман.

– Спасибочки на добром слове, Казимир Львович. Уж больно интересно. Никогда бы не подумал, что смогу освоить эту штукенцию. Чувствуешь себя Галилеем и Магелланом одновременно. Да, интересная у вас профессия – по морям и океанам странствовать.

– А вы, Афанасий Пантелеймонович, неисправимый романтик. Вижу, и вам не чужда страсть Савелия Лукича к путешествиям, – вмешался в разговор Ардашев.

От неожиданности купец вздрогнул:

– Мир праху его! – Он суетливо осенил себя крестным знаменьем. – Да и отец его, говорят, тоже море мечтал увидеть, да вот только помер рано – водка проклятущая сгубила. Другое дело дед! Помните, я уже рассказывал вам о нем? – Ардашев кивнул. – Старик родителя моего иностранной грамоте обучил добросовестно. Папаша на английском языке изъяснялся весьма свободно. Но когда довелось ему с настоящим британцем общаться, то у англичашки от удивления глаза пятаками округлились. Выяснилось, что незабвенный мой батюшка очень уж часто пересыпал английскую речь забористыми словечками. Но не ругательствами – нет, а разного рода присказками, кои в ходу были у флибустьеров позапрошлого века. Понятное дело, что виновником такого образования оказался Капитон Ерофеевич. Но к тому времени он уже отошел в мир иной, а при жизни никто так и не удосужился расспросить старца о его дальних странствиях.

– Занимательная история, – удивился Смальский, – так и просится на бумагу. Представляете, господа, выходит в столице, в издательстве Сытина, роман – «Ставропольский корсар» или «Тайна русского пирата». Как вам?

– По-моему, совсем недурственно! – улыбнулся негоциант.

– Идея неплохая, только сначала надо бы отыскать убийцу его внука и заодно раскрыть злодейство в Константинополе, а уж потом и за книжку браться, – угрюмо проговорил присяжный поверенный.

Пустоселов осторожно передал секстант в руки штурману и, наморщив лоб, серьезно спросил:

– Позвольте, Клим Пантелеевич, неужели вы считаете, что эти два преступления как-то связаны между собой?

– Не исключено.

Адвокат повернулся к штурману:

– Скажите, Казимир Львович, а до Смирны далеко?

– Если ничего не случится, то завтра к полудню вы будете иметь удовольствие прогуляться по ее древним улочкам.

– А что значит «если ничего не случится»? Нам что-то угрожает? – газетчик обеспокоенно уставился на Войцеховского.

– Да нет, это я так, на всякий случай. Мы, моряки, народ суеверный, и зарекаться у нас не принято. Но вы не переживайте, все будет хорошо.

– Дай-то бог, – пробубнил себе под нос Смальский и засеменил в сторону кают.