Второй Саладин - Стивен Хантер

– Ты это о чем, а, мужик?

– О бумажнике. У меня пропал бумажник.

– В глаза не видел никакого бумажника.

– Мой бумажник. Я хочу получить его обратно. Без шума.

– Этот чувак нарывается на неприятности.

– Вы взяли мой бумажник, – повторил Улу Бег.

– Приятель, вали-ка ты отсюда по-хорошему.

– Вы взяли мой бумажник.

– Вот урод ненормальный. Твою мать, да он просто нарывается.

– Давайте сматываться отсюда. Этот урод действует мне на нервы.

– Давайте-ка покажем ему, что к чему.

– Нет, к черту. Он просто ненормальный.

– Вы взяли мой бумажник.

Троица попятилась, тем самым подтвердив в глазах Улу Бега свою вину.

Он двинулся на них.

– Черт, вот дерьмо, ты псих.

Он последовал за ними в ночь.

Они перешли широкую улицу под яркими фонарями и направились к железнодорожному виадуку. Потом свернули и зашагали по узкой дорожке, которая бежала по склону вверх.

– Эй, приятель, мы уходим, только попробуй увязаться за нами, мы разукрасим твою морду.

– Мой бумажник, – крикнул он.

Он различал их темные силуэты на краю железнодорожного полотна где-то на вершине холма.

– С этими ребятишками шутки плохи, мистер.

Он не заметил женщину. Она стояла всего в нескольких шагах от него, под мостом.

– Они тебя порежут. Будешь потом на лекарства работать. Если вообще в живых останешься.

– Но мой бумажник. У них мой бумажник.

– Золотце, если у тебя там не миллион долларов, оставайся на месте. Не глупи.

Их больше не было видно. Неужели скрылись? Улу Бег бросился бежать, дорога вышла к железнодорожному полотну, и вокруг были лишь грязь и угольный мусор. Он сунул руку в рюкзак и нащупал «скорпион». Потом задумался, что произойдет, если он их застрелит. Поднимется шум, черт-те что, начнется неразбериха.

Он выбрался на полотно. По обе стороны горели огни этого унылого огайского города. Примерно в миле отсюда виднелись ярко освещенные высотные здания.

– Парень, да ты совсем ни хрена не соображаешь.

– Теперь пеняй на себя, придурок.

Они подобрались к нему сзади. Он обернулся. Сверкнуло лезвие ножа.

– Порежь этого козла. Давай порежь его тупую белую задницу.

Парень с ножом пошел на него. Он был самый храбрый, самый опасный. Он замахнулся ножом, принялся угрожающе водить им.

– Давай, козел, иди ко мне, – завопил он.

Он ткнул ножом в направлении горла курда, и Улу Бег приложил его раскрытой ладонью по шее, отчего парень рухнул наземь. Лезвие со звоном отлетело в сторону. Что-то хлестнуло его по голове. У одного из нападавших оказалось странное боевое оружие в виде двух крепких палок, соединенных короткой цепью, и удар пришелся Улу Бегу прямо над правым глазом. Парень угрожающе закрутил цепью, и курд ощутил, как на лбу у него наливается шишка.

– Ну, погоди у меня, козел, – процедил юнец.

Улу Бег поднырнул под оружие и перехватил руку, сжимавшую его, потом нанес мальчишке удар снизу вверх в горло, от которого парень отлетел назад, кашляя и задыхаясь. Третий припустил по железнодорожному полотну.

Улу Бег подошел и забрал бумажник у того, которого он ударил по горлу. Бумажник оказался не его.

– Кто-то забрал деньги у меня, я должен забрать у вас, – сказал курд.

Он подобрал свой рюкзак и пошел вниз, к дороге.

– Малыш, я думала, ты уже не вернешься.

Женщина снова застала его врасплох.

– Уже собиралась вызвать легавых.

– Нет. Не надо. Не надо полиции.

Внезапная ярость в его голосе напугала ее. Женщина отступила назад, и он отвернулся.

– Малыш, – посоветовала она, – раз уж ты не хочешь иметь дело с полицией, лучше бы тебе не разгуливать в таком виде.

Он ощутил, что по лицу течет кровь из рассеченного лба. Протянул руку, утер лоб тыльной стороной ладони. На руке осталась кровь. Рана на голове продолжала кровоточить.

– Ты поранился.

Он взглянул на женщину. Лет за сорок, крупная. На голове парик. От нее сильно пахло духами.

– Помоги мне, – попросил он.

– Ты вернул себе свой бумажник?

– Нет. Да!

Он вытащил из кармана добытый бумажник и раскрыл его.

– Здесь нет денег, – сказал он.

– Где ты это взял?

– У того парня.

– Ты побил всех троих?

– Да, я уложил их.

– Золотце, идем-ка ко мне домой.