Пиранья - Марина Крамер

– Ну а как же? Если лифты отключаются, как, по-твоему, отсюда выходить?

– А где она? – Левченко вертел головой по сторонам, но никаких признаков лестницы видно не было – ни двери, на нее ведущей, ничего. – Дурная какая-то планировка.

– Наверное, она просто в другом конце коридора. Можем спросить у Надежды Климовны.

Они вошли в офис, и Лена сразу увидела красные, заплаканные глаза референта:

– Ой, спасибо вам, что так быстро! – всхлипнула она. – Я уже извелась вся, не знаю, что и думать…

– А вы в кабинете у шефа были? Может, есть какая-то запись в календаре? Вы мой телефон ведь там нашли?

– Нет, он этот календарь мне всегда выносит в приемную, чтобы я перенесла к себе его пометки, а я потом возвращаю. Календарь все два дня на своем месте стоит… – всхлипнула женщина.

– И все-таки я бы хотела осмотреть кабинет, если вы не против, – настойчиво произнесла Лена.

– Да, конечно, идемте. – Надежда Климовна вытерла глаза платочком, одернула полы пиджака и выбралась из-за своей стойки. – И Анька еще запропастилась куда-то сегодня, никак тоже до работы не доедет, – пробормотала она, открывая ключом дверь кабинета Гаврилова.

– Веткина? Она что – тоже пропала?

– Нет, она вчера весь день тут торчала, а сегодня опаздывает. Проспала, наверное, балаболка.

– А вы у нее не спрашивали – может, Антон Максимович ей сказал, куда уедет?

Надежда Климовна так и замерла со вставленным в замок ключом:

– Что?! Да кто она такая, чтобы шеф ей отчитывался? Если я не знаю, то она-то и подавно!

Лена краем глаза увидела, как закатывает глаза Левченко, давая ей понять, что она занимается сущей ерундой.

«Ничего, потерпит», – подумала она, входя в кабинет.

Там было тепло и душновато, пахло как-то странно, это Лена почувствовала с порога – тошнотворный запах, бьющий в нос.

– Чем это у вас тут так фонит? – поморщился и Левченко.

– Не знаю… – растерянно произнесла Надежда Климовна.

– Надо окно открыть, – предложил Саша, и референт даже подскочила:

– Да вы что?! Рыбам нельзя сквозняки! Тут температурный датчик стоит, чтобы определенные градусы поддерживать!

Левченко подошел к аквариуму и стукнул костяшкой пальца по стеклу. Пираньи ринулись в атаку, и Саша даже отпрыгнул, но потом вдруг резко присел и начал всматриваться в дно аквариума:

– А чем это вы рыбок-то кормите, дражайшая Надежда Климовна?

– Как чем? Мясом. Куриным, – уточнила она. – Специально на рынок езжу, туда кур свежих привозят из фермерского хозяйства.

– Да? Очень странных кур разводят наши фермеры… Гляньте сюда, Елена Денисовна.

Лена подошла, наклонилась к стеклу, куда указывал Левченко, и отпрянула в ужасе. На дне аквариума лежала человеческая кисть, почти совсем уже обглоданная пираньями, а поодаль – нечто, напоминавшее остатки грудины с ребрами.

– Боже мой… – пробормотала Крошина.

Сзади раздался грохот – это упала в обморок Надежда Климовна, снеся попутно стул.

– Сдается мне, что вот он, пропавший хозяин кабинета. – Лена пересилила себя и снова подошла к стеклу, пытаясь разглядеть то, что осталось от кисти. – Ну да – татушка на указательном пальце… повезло, что сохранилась, облегчит опознание. Как нам теперь все это из аквариума достать? – Она повернулась к Левченко, пытавшемуся помочь Надежде Климовне и вернуть ту в реальность.

– Надо спецов каких-то по рыбам вызывать.

– Что-то мне тоже дурно, – пробормотала Лена, хватаясь рукой за стол. – Давно такого не попадалось, да, пожалуй, никогда…

В коридоре послышались шаги, и звонкий голос Анны Веткиной спросил:

– Надежда Климовна, вы у Антона Максимовича? Я пришла!

Лена быстро взяла себя в руки и вышла в приемную, огорошив своим появлением Веткину:

– Добрый день, Анна Дмитриевна.

– Здравствуйте, – выдавила та, и Лена заметила, что девушка нервничает.

– Скажите, когда вы видели Антона Максимовича?

– Два дня назад… он чуть раньше с работы ушел…

– А потом?

– А потом не видела… что-то случилось?

– Пока нет. Я попрошу вас побыть в вашем кабинете, минут через двадцать мне нужно будет вас опросить, хорошо?

Веткина закивала и попятилась к выходу. От Лены не укрылось, однако, что, уходя, Анна бросила быстрый взгляд на двери кабинета Гаврилова.

– Я опергруппу вызвал, – сообщил Левченко, когда Лена вернулась.

– Нам бы сперва рыб из аквариума убрать…

– Есть… есть человек, к которому Антон Максимович обращался, если… если что-то случалось, – выдохнула Надежда Климовна, судорожно вбирая воздух ртом. – Телефон… календарь… – Она показала пальцем на перекидной настольный календарь, и Лена подала его ей.

Перекинув все страницы назад, Надежда Климовна ткнула в записанный телефонный номер и снова зарыдала.

Пока Лена звонила специалисту по пираньям, в коридоре хлопнула дверь, и раздались быстрые шаги.

– Черт, Веткина! Саша, догоните, пожалуйста, я просила ее никуда не уходить!

Левченко выскочил в коридор, но Анны нигде не было.

– Вот наверняка по лестнице побежала! – еле сдерживая злость, оперативник кинулся к лифту.

Веткину он увидел, когда та выходила из здания. Саша ускорился и в несколько прыжков догнал девушку, не успевшую пересечь площадь перед бизнес-центром. Нож выпал из сумки в тот момент, когда Левченко взял Веткину сзади за руку, и она от неожиданности дернулась так сильно, что выронила сумку на тротуар.

– Так, стоять всем! – рявкнул Саша, не выпуская рукав пальто Анны, а свободной рукой вытаскивая удостоверение и демонстрируя кинувшимся к ним охранникам бизнес-центра. – Вызывайте наряд, быстро. А вы, гражданка, задержаны по подозрению в тройном убийстве, – бросил он оторопевшей от неожиданности Анне и полез за наручниками. – Позвольте браслетики… вот так… – Он скрепил запястья девушки наручниками и присел, аккуратно беря за угол пакет, в котором лежал тяжелый нож с зазубринами на лезвии. – Будьте добры, посмотрите. – Он показал находку одному из охранников, который остался снаружи. – Видели, где я его взял?

– Конечно. Он из вот этой сумки на асфальт выпал, а сумку девушка несла.

– Замечательно. Это, Анна Дмитриевна, на случай, если вы начнете кричать «я не я и сумка не моя» – вот, у меня и свидетель имеется. А куда мы такую штучку интересную несли?

– Это не мое…

– Так я знаю, что не ваше. Но несли-то куда среди бела дня, а? Выбросить хотели? Ай-ай-ай, Анна Дмитриевна, а ножик-то по четырем эпизодам проходит. Рукоятку-то хоть вытерли или не догадались?