Вердикт: невиновен! - Ева Львова

– Ты что, с ума сошла! – фыркая, как морж, закричал он. – Я чуть не захлебнулся!

– Исаева ударила профессора ножом, когда он умывался! – волнуясь и торопясь, заговорила я. – Ты понял? Вовсе не обязательно быть двухметрового роста, чтобы нанести подобный удар!

– Я понял, что ты сумасшедшая! – выдохнул мокрый Борис, сгребая меня в охапку. – И ещё я понял, что очень тебя люблю!

Неожиданно губы его оказались на удивление приятными на вкус. Гораздо приятнее, чем поцелуй Леонида, которым мы обменялись в кино. Узкий диван, на который мы переместились, создавал дополнительные трудности. Но разве трудности когда-нибудь пугали хороших адвокатов?

Раньше всех на работу пришла Кира Ивановна. Увидев заспанные лица своих молодых коллег и разбросанные по полу диванные подушки, секретарша проявила деликатность. Тактично сославшись на то, что в конторе закончился сахар, она степенно удалилась, посоветовав нам позавтракать горячими булочками, которые принесла с собой.

– Павел Артемьевич звонил, привет всем передавал, – стоя у выхода, проговорила она и закрыла за собой дверь.

Я привела в порядок диван и Бориса, после чего принялась за себя. Пока Борис варил кофе, я красила глаза. И тут мне в голову пришла замечательная идея, как дискредитировать Ветрову в глазах Эда Георгиевича.

– А что, если привлечь старинного любовника Киры Ивановны? – рисуя подводкой над ресницами тонкую линию, вслух рассуждала я. – Павел Арсеньевич – импозантный мужчина, и голос у него что надо. Будь я Ветровой, я бы перед ним не устояла.

– В качестве кого привлечь? – без особого энтузиазма откликнулся Борис.

– Скажем, в качестве нефтяного магната. Или владельца сети бензоколонок. Он как будто собирается разводиться с женой и ищет хорошего адвоката для бракоразводного процесса. Мы предложим этого клиента Ветровой, и она изменит твоему отцу. Тогда Эд Георгиевич увидит, на ком он собирается жениться, и вернётся в лоно семьи.

– И зачем он там нужен? – хмуро осведомился Борис.

– Тебе, может, и не нужен, а вот Фира Самойловна его любит.

– Ладно, посмотрим, – нехотя согласился Устинович-младший.

Но Кира Ивановна, вернувшаяся из похода по магазинам, категорически отвергла мой план воссоединения четы Устиновичей.

– Что вы, Паша такая увлекающаяся натура! – отмахиваясь сухонькой ладошкой, горячо заговорила она. – Мария в два счёта его на себе женит. А у нас только-только отношения возобновились.

Не успела секретарша договорить, как в контору вошла Ветрова. Услышав обрывок разговора, она самодовольно улыбнулась и проговорила:

– Мне косточки перемываете? Ну-ну, развлекайтесь на здоровье.

Мария красиво прошла на своё место, и Кира Ивановна, глядя ей в след, взволнованно произнесла:

– Нет-нет. Ни в коем случае. Только не Паша.

– А что, начальства сегодня не будет? – невозмутимо осведомился Борис, перебирая на столе папки.

– Начальство неважно себя чувствует, – замявшись, ответила Ветрова.

Мы с Борисом переглянулась, и невеста владельца конторы перехватила этот взгляд.

– Ты, Агата, тоже что-то плохо выглядишь. Как прошёл вечер? – насмешливо спросила она.

– Спасибо, замечательно, – искренне ответила я.

– А почему ты одна? Где Лёнчик?

– Лёнчик в девяносто втором отделении милиции. Его ещё ночью задержали за вождение в нетрезвом виде, а так как он оказывал яростное сопротивление сотрудникам ГИБДД, посадили на трое суток за хулиганство, – пояснил Борис, не отрываясь от работы. – Мне позвонили на мобильный и поставили в известность.

– Эх, Агата Рудь, не уберегла ты парня, – злорадно пропела Ветрова и занялась своими делами.

– Вот змея, – прошептала Кира Ивановна, направляясь на кухню. И, проходя мимо моего стола, повторила: – Ни в коем случае не впутывайте сюда Пашу!

Сидеть в одном помещении с невестой шефа было невмоготу, и я, громыхнув стулом, отправилась на кухню следом за секретаршей.

Кира Ивановна варила на обед макароны с сосисками и прибиралась на кухне. Она собирала в одну кучу валяющиеся тут и там бумажки и, особо не разбирая, нужные ли они, запихивала в большой пластиковый мешок для мусора. Эта ежедневная процедура не вызвала бы у меня особого интереса, если бы я не увидела на совке ту самую бумажку, в которую был завёрнут подарок Бориса – янтарный шпиц. В голове тут же прозвучали слова о ценности самой бумаги, произнесённые приятелем в тот момент, когда я разворачивала фигурку собаки. Выхватив из мусора официальный бланк, я с удивлением прочитала слово «Приговор» в верхней его части, а пробежав глазами текст, убедилась, что это именно то, что мне нужно.

– Борь! – не своим голосом закричала я. – Борь, пойди сюда!

Подоспевший на крик Борис самодовольно хмыкнул и сказал:

– Ну да, Агата! Я прямо с утра отправился в архив и сделал копию приговора по делу Глаголевой. У тебя бы всё равно до этого руки не дошли.

– Подожди, Борь, при чём здесь ты? Вчера какая-то дамочка воспользовалась в архиве моим удостоверением и уничтожила оригинал приговора, – недоумевала я.

– Эта дамочка, я так думаю, сидит в нашей конторе и делает вид, что ничего не слышит, – ехидно прокричал Борис, стараясь, чтобы его услышали в кабинете.

В дверях появилась Ветрова и, опираясь рукой о косяк, с вызовом произнесла:

– Да, я воспользовалась удостоверением на имя Рудь для похода в архив, чтобы тебе, моя дорогая Агата, жизнь мёдом не казалась. Ты первая начала против меня военные действия, угрожая вложить Эдику, и я не осталась в долгу.

– Так это ты взяла у меня удостоверение и бумажник? – не поверила я.

От Ветровой я ожидала чего угодно, но чтобы коллега опустилась до примитивного воровства?

– Вовсе нет, я только позаимствовала твои бумаги из стола Бориса, – скромно потупилась Мария. – Признаю, это нехорошо, но я в отличие от некоторых ни у кого ничего не воровала.

Джуниор подавленно молчал, искоса поглядывая на меня. Я подошла к приятелю и недоверчиво спросила:

– Боря, она говорит правду?

Не выдержав моего пристального взгляда, кудрявый друг сморщил короткий нос и с досадой проговорил:

– Ну да, да! Удостоверение, права, портмоне – всё стащил я. Тогда, помнишь, на рынке в Рязани?

Вот это номер! Я всегда считала себя непревзойдённым мастером провокации, но Борька переплюнул меня в любимом деле.

– Но зачем? – потрясённо прошептала я.

– Ты же сказала, что больше не возьмёшь меня с собой, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как сделать так, чтобы ты не могла без меня обходиться, – тихо ответил Устинович-младший. – Ну, прости меня, Агатка, я же хотел как лучше! Ты что, не видишь, я ради тебя даже перестал гуглить «Лукоморье» и почти избавился от специфических словечек! Выражаюсь как приличный адвокат, если не сказать хуже!