Разносчик пиццы - Диана Бош

– Вот уж ерунду говорите, – снисходительно улыбнулась Валерия. – Здесь у вас без шансов, хоть с диетой, хоть без.

– Ну и слава богу, – огрызнулась Аманда, – не очень-то и хотелось.

– Вот и зря. Будь вы немного умней, старались бы учиться у окружающих.

Макс выскочил вперед и загородил собой Аманду от Валерии.

– Какая же вы! – эмоционально воскликнул он и, повернувшись к Аманде, засюсюкал: – Радость моя, видишь, как много людей собралось? Все есть хотят, а пицца – это демократично и сытно. Но если ты настаиваешь, я могу сбегать в ближайший магазин и купить тебе что-нибудь диетическое, обезжиренный кефир например.

Валерия фыркнула.

– О господи. Да ведите же себя как мужчина, в конце концов!

Сквозь смуглую кожу Макса проступил румянец:

– Я, кажется, не давал повода так со мной разговаривать, Валерия.

– А ей повод не нужен, – вмешался Филипп, – повод – это для слабаков, а Валерия сильная женщина. Правда, Лерка?

– Хам.

Валерия демонстративно отвернулась от Филиппа.

Аманда вздохнула:

– Не надо никуда бежать. У меня сила воли слабая. Не умею я на кефирчике сидеть, когда все вокруг пахнут пиццей.

Последние ее слова потонули в грохоте распахнувшегося окна. Сильный порыв ветра вздыбил штору и взметнул пламя камина, подняв сноп искр. Где-то завыло, загрохотало, лампы же мигнули и погасли. В темноте стало слышно, как лупит по стеклам дождь. Новая молния, ударившая в землю где-то совсем рядом с домом, прочертила небо и озарила призрачным светом гостиную и высокую фигуру в развевающемся плаще.

– Мама! – взвизгнула Аманда, мертвой хваткой вцепляясь в Макса.

Он раздраженно поморщился от боли, но руки не убрал.

– Да закройте же кто-нибудь окно, мы сейчас все пропахнем дымом! – крикнула Валерия. – Артур! Миша!

Михаил схватился со своего места и кинулся к окну. Мокрая штора хлопнула его по лицу, он поймал ее и, накрутив на кулак, отвел в сторону, а затем плотно закрыл раму. В воздухе остался висеть запах дыма и свежего ночного ветра.

– Я… это… прошу прощения, – сказала фигура в плаще хриплым контральто. – У вас было открыто. На входе. Я решила, что можно войти.

– Проходите, проходите! – иронично откликнулся Филипп, зажигая свечу на столике у камина и поднимая ее так, чтобы свет упал женщине на лицо. Неверное пламя выхватило крупный нос, круглые маленькие глаза и острый подбородок щекастого лица. – Ну, что я говорил?! – повернулся он к Артуру. – Просто дом открытых дверей! В прямом смысле этого слова.

– Я, пожалуй, пойду. Не стоило приходить. – Женщина неуверенно потопталась, но тем не менее не сдвинулась с места.

– Не обращайте внимания на Филиппа, – Артур подошел к ней и жестом предложил присесть на диван рядом с Эрикой, – он временами бывает несносен, но потом сам об этом жалеет. Вас, кажется, Мара зовут?

– Да. Признаться, не выношу быть одна. Особенно в дождь… – И в ее голосе, полном благодарности, задрожали слезы.

Филиппу стало стыдно, и он попытался загладить свою резкость. Он порывисто встал, залихватски щелкнул каблуками и протянул Маре руку:

– Разрешите представиться. Филипп Котов. Друг Артура и его партнер по мелкому бизнесу.

– Не верьте ему, Мара, – донесся голос Валерии откуда-то из темноты, – его бизнес гораздо солиднее, чем он хочет показать. И вообще, хватайте его и тащите в загс. Он будет счастлив.

Огромную гостиную делил надвое камин. Он был выдвинут вперед и развернут к входной двери так, что вторая половина комнаты за ним тонула в темноте. И сейчас, без электрического освещения, тот, кто проходил туда, полностью скрывался во мраке.

– Во мне проснулся Дон-Кихот по материнской линии, – не обращая внимания на выпад Валерии, продолжал Филипп, – можно сегодня я буду вашим кавалером? Если Прекрасная Дама в опасности, мой долг – защитить ее.

– Я не хочу в загс, – пробормотала Мара, проигнорировав его вопрос.

– Это почему же?

– Хочу жить с мужем в любви и согласии, а будет загс или нет – это неважно, – ответила она.

– Ой, ну только не надо врать, – вдруг ощетинился Филипп, почувствовав себя уязвленным. – Все вы, женщины, хотите прежде всего законного брака, а потом уже жить в любви и согласии. Но тут уж как получится, не всем везет.

– Да чего вы ко мне пристали? В конце концов, это не ваше дело – хочу я замуж или нет. И вообще, у Дон-Кихота не было детей!

– Да-а? Умная, что ли?!

Мара мрачно насупилась и умолкла, Филипп тоже. Артур повернулся к нему и приложил палец к губам, призывая молчать, а тот в ответ недоуменно пожал плечами. Уже зарекался при Валерии никуда не встревать – себе дороже! – и опять не удержался. Он принял нарочито независимый вид, ожидая от Валерии насмешки и собираясь защищаться, но она, как ни странно, промолчала.

Все затихли и молча слушали, как дождь стучит по крыше. Люди сливались с темнотой, и порой казалось, что гостиная пуста. Это навевало суеверный страх. И кто-нибудь обязательно не выдерживал и громко что-то говорил, только бы почувствовать человеческое присутствие. Но разговоры каждый раз быстро замолкали, и снова становилось тихо. Последняя пауза затянулась дольше обычного, Филипп даже едва не задремал, пригревшись у камина, как вдруг его разбудил голос Эрики.

– Вы слышали, – громко сказала она, – говорят, сюрреализм сейчас снова входит в моду? В Америке картины недавно еще никому не известных мастеров стоят миллионы и разлетаются, как горячие пирожки.

– Это как? – сонно откликнулся Филипп.

– Договоры заключены на несколько лет вперед, и пока художник пишет картину, на нее уже есть покупатель. Я это точно знаю: работы одного моего знакомого очень популярны сейчас в Нью-Йорке, а три года назад его имени никто даже не знал.

– Так то ж Нью-Йорк. Я не особенный ценитель живописи, но кое в чем разбираюсь: у нас сейчас в моде реализм, сюр не катит, – фыркнул Филипп.

– Это временно, уверяю вас! Скоро и до нас донесется волна. Эх, жаль, я не могу купить хотя бы одну из его картин, пока цена на них не стала заоблачно высока, – посетовала девушка.

– Если еще не стала, то почему не можете?

– Так у меня и таких денег нет! – Эка звонко рассмеялась. – И накопить не удается: я транжира.

– Вот пусть ваш художник вам ее и подарит.

– Да кто я ему? – вздохнула она. – Не жена, не любовница… А он живет с продаж, это его единственный заработок.

За окном опять загромыхало, дождь припустил с новой силой, и ветка яблони суетливо застучала в окно. Мара следила за дрожащим язычком пламени свечи и боялась отвести взгляд. Казалось, там, за границей желтого света, таится что-то пугающее и даже ужасное, а ей очень не хотелось снова пускать в свою жизнь кошмар, вот она и смотрела на огонь, не отрываясь. Только когда вспыхнул свет, она облегченно вздохнула. Получилось довольно шумно, и Мара, слегка смутившись, поторопилась пояснить: