Шарада Шекспира - Наталья Солнцева

Сыщик решил сменить тему.

- Какие отношения у вас были с первой женой?

- Хорошие, - в глазах Адамова мелькнуло смятение. - Лена иногда ревновала меня к другим женщинам, но скандалов не устраивала. Дулась, могла не разговаривать день или два, потом мы мирились.

- А вы давали повод для ревности?

Хирург усмехнулся.

- Женщины обращают на меня внимание, - сказал он. - Особенно благодарные пациентки. Я не ангел и не святой, бывает, допускаю легкий флирт. Но бабником себя не считаю, если вы это имеете в виду. А минутная слабость, внезапный любовный порыв… такое случается с каждым мужчиной. Разве нет?

Смирнов уклончиво развел руками.

- Ваша вторая жена тоже ревнива?

- Кристина? Возможно… хотя она тщательно скрывает это.

- Ясно. А Лейла Садыкова? Она стала жертвой вашей минутной слабости или любовного порыва?

Адамов поперхнулся дымом, закашлялся. Сделал глоток зеленого чая, который успел остыть. Видимо, собирался с мыслями.

- Она очень красивая девушка… была, - с усилием произнес он. - Тонкая, стройная, как кипарис, нежная, с густой длинной косой. Таких воспевал Омар Хайям в своих стихах. Если вы спросите, нравилась ли мне Лялечка, отвечу - да. Но, кроме большой взаимной симпатии, между нами ничего не было.

- В самом деле?

- Я знал, что мне никто не поверит, - вздохнул хирург. - Ни жена, ни коллеги, ни милиция, ни вы. Может быть, со стороны и казалось, будто бы я и Лейла… любовники, а мы просто хорошо относились друг к другу.

- Насколько хорошо?

В бар зашли две молодые женщины и сразу заинтересовались Адамовым. Он выглядел шикарно - элегантный, с благородными чертами лица, с проседью, умудренный опытом мужчина, еще полный сил. Дамы оборачивались, расточали доктору сладчайшие улыбки.

- Видите? - опустив цыганские глаза, сказал хирург. - Я ведь ничего не предпринимаю, совсем ничего! Просто сижу, разговариваю.

- Вернемся к Садыковой, - безжалостно заявил сыщик. - Если вы не были любовниками, то… в будущем могли бы стать ими?

Адамов пожал плечами.

- Какая теперь разница? В любом случае, до этого не дошло. Будь Лейла моей любовницей, зачем же мне ее убивать?

- По тысяче причин! - развеселился Смирнов. - Она вам надоела. Она требовала от вас развода с женой, грозилась все рассказать руководству клиники! Она настаивала на браке, а вы не собирались на ней жениться. Она забеременела от вас…

- Что за ерунда! - возмущенно перебил его Адамов. - Сейчас не тридцать седьмой год! Меня бы не расстреляли, не исключили из партии и не уволили за «моральное разложение». А если бы даже и так? Я себе работу всегда найду, вот с этими руками… - Хирург показал сыщику свои изящные сильные ладони, длинные пальцы. - Жены я не боюсь, а беременность… я оплатил бы аборт у лучшего специалиста. Пойти на убийство из-за такой чепухи? Нонсенс! Да и не было никакой беременности, экспертиза не показала.

- Кстати, а как именно была убита Садыкова?

Воцарилось продолжительное молчание.

- Ее зарезали… скальпелем. Мастерски, одним выверенным, точным ударом перерезали горло, а потом… вырезали сердце. Труп нашли в дежурке, поздней ночью. В луже крови! Без сердца. Ужас! В газетах об этом писать не стали, слишком страшно.

- А где были вы?

- Спал.

- У себя дома?

- В клинике, - хрипло сказал Адамов. - Я в ту ночь тоже… дежурил. Особо тяжелых больных у нас не бывает, поэтому я поужинал, выпил коньячку и уснул у себя в кабинете, на диване.

- Подтвердить ваше алиби некому?

- Какое же это алиби?! - горько вздохнул хирург. - В кабинете я был один. Спал. В принципе, мог выйти, убить Садыкову… но зачем этот вандализм? Забрать сердце… кошмар какой-то!

* * *

Спектакль «Прекрасная злодейка» увлек Еву.

Помещение театра было маленьким, уютным, костюмы поражали роскошью - бархатом, кружевами и золотым шитьем, а игра актеров оказалась выше всяких похвал. На этом фоне впечатление от самой сцены и грубо выполненных декораций сглаживалось совершенно.

Старый как мир сюжет - власть, коварство и любовь - режиссеру удалось показать с неожиданной стороны. Красавица королева Мария Стюарт влюбляется и в середине лета 1565 года выходит замуж за своего сводного кузена лорда Генри Дарнли, но неблагодарный юноша не сумел оценить романтичную венценосную супругу. Он демонстрирует шотландскому двору жадность, трусливые повадки, глупость и неуемную похотливость, волочась не только за придворными дамами, но и не пропуская ни одной простолюдинки. Королева не простила ему такого унижения. К осени ее любовь прошла, а в голове созрел план избавления от нежеланного мужа. Следующей зимой в поместье Керк-О-Филд Дарнли нашел свою смерть.

Так гласит история, но как все происходило на самом деле?

В антракте Ева поглядывала на актера, играющего в спектакле незадачливого супруга Марии Шотландской. Молодой человек не стал уединяться в гримерной, а прогуливался по коридору, привлекая внимание зрительниц. В костюме английского аристократа шестнадцатого века, высокий, стройный, с горделивой осанкой, с нежным миловидным лицом, он был потрясающе хорош собой. Его мягкие шелковистые волосы спускались до плеч, оставляя открытым большой чистый лоб; темные выразительные глаза смотрели ясно, а легкие усики и бородка красиво оттеняли губы и линии лица.

«Интересно, это грим и парик? - подумала Ева. - Не похоже. Если я буду так откровенно глазеть на него, он, пожалуй, заметит».

Она сделала над собой усилие, чтобы оторвать взгляд от прекрасного юноши, и направилась в буфет. Бокал холодного шампанского не помешал бы.

Усевшись за столик, Ева достала из сумочки программку и посмотрела фамилию актера: Кристофер Марло. Он что, иностранец? А говорит без всякого акцента. Странно… Она пробежалась глазами по другим фамилиям, - здесь были Элеонора Буль, Ингрэм Фрайзер, Роберт Поули, Николас Скирс, Томас Кид.

- Ничего не понимаю, - пробормотала Ева, отпивая шампанское. - Что за чудеса!

- Разрешите?

Она подняла голову и ахнула - перед ней с чашкой дымящегося кофе стоял сам Генри Дарнли! Актеры тоже люди, они хотят посидеть в буфете, выпить что-нибудь. Ева так и застыла с открытым ртом, поэтому молодой человек переспросил:

- Вы позволите?

- Ах, да! Конечно! Присаживайтесь, - пробормотала она, краснея. - Честно говоря, я растерялась. Вы так великолепны в этом наряде, будто настоящий лорд! У меня просто дар речи пропал, когда вы подошли.

Театр «Неоглобус» был маленьким и мог вместить небольшое количество зрителей: маленькими здесь были и фойе, и гардероб, и помещения для актеров, и коридоры, и буфет.