Страшная сила - Дия Гарина

– Почему?

– Потому что запросто можно не доехать… А вдруг рядом с этой девицей в засаде взвод гопников сидел?

– Кто сидел? – не понял Хуан, потому что слово «гопники» я произнесла по-русски.

– Гопники – это такие твари, которые оберут вас как липку, и слава Богу, если не убьют, – ответила я, окончательно переходя на родной язык. Пусть водила тоже послушает. Ишь ты, как в зеркало на меня косится. Будто с потрохами съесть готов. Ничего, переморщишься. Будешь знать, как подбирать неизвестно кого…

– В конце концов, я – ваш гид. И мне приятнее заработать на вас деньги, чем тратиться на ваши похороны.

– Гид, говорите? – усмехнулся Хуан, и в голубых озерах плеснули игривые чертики. – Тогда расскажите мне немного о своей стране. О Москве… О Y***…

Поперхнувшись невысказанными доказательствами своей правоты, я начала что-то бормотать, лихорадочно припоминая все, что учила в институте. Хуан слушал внимательно, попыток выкинуть меня из машины не делал, и пристально рассматривал заснеженные пейзажи дикой России. Постепенно я успокоилась, и речь моя стала более связной. Даже водитель несколько раз восхищенно цокнул языком в особо душещипательных местах, выдаваемой мной «на гора» российской истории.

* * *

– Уехали. – Девушка в белом полушубке стояла рядом с поджидающим ее такси, прижимая к уху холодящий кожу мобильник. – Нет, не так просто уехали… Тут одна сумасшедшая корова меня прямо из машины вытащила, а сама села. Нет, я ничего не могла сделать. Водитель? Спросите у него сами. Вы же с ним договаривались… А мне плевать! Я что, здесь забесплатно два часа мерзла? Это уже ваши проблемы! Нет. Н-нет. Д-да. Да, я поняла. Вы правы – жизнь дороже. До свидания.

* * *

– Прекрасная лекция, – улыбнулся кубинец, когда я остановилась перевести дух. Мама дорогая, вот это красавчик! А когда улыбается – почти неотразим. Кого-то он мне напоминает… Наверное, кого-то из голливудских звезд. Девок, небось, табунами портит у себя на Кубе.

Улыбнется – и все бабы его. Только не на ту ты напал, сеньор Солано…То есть, товарищ Солано с солнечного острова Свободы. Ни на что кроме обеспечения безопасности и познавательных экскурсий тебе рассчитывать не придется!

Но кубинец, похоже, не рассчитывал даже на это. Потому что, едва мы выбрались из такси перед внушительным терминалом аэропорта Домодедово, он однозначно заявил:

– Спасибо за прекрасную экскурсию. Считайте, что вы свои обязанности гида выполнили на все сто процентов. Я освобождаю вас от дальнейшей работы. Можете возвращаться домой. Дальше я поеду один.

– Но…

Он не стал слушать, и, вытащив из багажника небольшой чемодан, неторопливо направился к аэровокзалу. Не собираясь отставать, я схватила свою сумку, и кинулась следом. Но меня ухватил за рукав злой, как ехидна, водитель.

– А деньги, дамочка? – прошипел он, разворачивая меня к себе.

– Он же вам заплатил! – возмутилась я такой наглостью. – Я сама видела!

– С иностранцев двойной тариф, – ухмыльнулся хапуга, вызвав во мне жгучее желание сломать руку, мешающую последовать за «охраняемым объектом». Но поблизости проходил наряд. Так что мне показалось меньшим злом швырнуть в него очередной сотней «евро», чем писать объяснения в опорном пункте.

Вырвавшись из лап обнаглевшего таксиста, я бросилась к освещенным дверям, и едва не заорала от обиды. След моего подопечного давно простыл на холодном декабрьском ветру. Пожелав Хуану Солано испытать на себе все кары небесные, я метнулась в одну сторону, в другую; а потом взяла себя в руки, и пошла наугад, прислушиваясь к женской интуиции, обостренной каплей цыганской крови и жгучим желанием надрать кое-кому задницу.

* * *

Надрать кое-кому задницу страстно желал и водитель такси, получивший с черноволосой нахалки лишнюю сотню «евро». Отъехав от стоянки, он поднес к уху сотовый телефон и, еле сдерживая злость, вырывавшуюся вместе с паром от дыхания, бросил в трубку:

– Это я. Да. Да, форс-мажорные обстоятельства! Какая-то сумасшедшая телка завалилась ко мне в такси и… А вы уже знаете… Нет, я ничего не мог сделать. Да. Я так понял, что они знакомы. Он сказал, что она с ним. Что? Почему это не заплатите?! Мы так не договаривались! Послушайте…

Но собеседник таксиста, удобно развалившийся в кресле просторного гостиничного номера, не стал слушать, а, в свою очередь, набрал номер. И, дождавшись ответа, сообщил:

– Сорвалось, босс. Придется все делать на месте. Да, он летит к вам сегодня. Через… – Мужчина посмотрел на часы, и что-то прикинул в уме. – Через девять часов встречайте. Надеюсь, задержки не будет…

* * *

Женская интуиция немного потаскала меня по аэропорту, и вывела под бугрящееся тучами ночное небо. Вот он! Стоит себе преспокойненько в сторонке, и мило беседует с двумя вполне презентабельными мужчинами. Только бумажник почему-то держит в руках…

– Хуан! – закричала я на все Домодедово. Он обернулся и потому не увидел, с какой поспешностью двое мужчин растворились в толкающейся сумками толпе.

– Что случилось, сеньор Солано? Что вы здесь потеряли? – Мой запыхавшийся голос вряд ли можно было назвать благозвучным.

– Не потерял, а нашел! – досадливо буркнул кубинец, не ожидавший моего внезапного появления. – Шел, и нашел чей-то бумажник. Только поднял его, даже открыть не успел, подбегает какой-то мужчина, и говорит: давай посмотрим сколько там денег, а потом поделим поровну…

Он еще говорил, а у меня уже свернулся под ложечкой противный ледяной комок. Я все-таки опоздала.

– А потом подошел еще один мужчина и сказал, что это его бумажник. Я, конечно, сразу его вернул, а он пересчитал деньги и заявил, что их было больше. Что я вор… – Хуана аж скрутило от воспоминания о таком оскорблении. – Тогда тот, кто предлагал деньги поделить, вытащил свой кошелек и показал его второму мужчине. Мужчина посмотрел и сказал, что помнит номера купюр, и что в кошельке их нет. Тогда я тоже достал бумажник, и показал свои деньги. Да там у меня и рублей-то почти нет. Мужчина посмотрел, и сказал, что в моем бумажнике его денег тоже нет. Потом он долго извинялся, и благодарил нас за честность. А потом вы закричали, и они ушли.

– Пожалуйста, – безжизненным голосом попросила я, – откройте свой бумажник…

Он недоуменно взглянул на мое застывшее лицо, и без лишних слов повиновался… И сам застыл, как ледяная фигура. Потом выругался по-испански, вложив в короткую фразу весь неукротимый южный темперамент, и надолго замолчал, терзая кожаные складки бумажника.

– Это были гопники? – полуутвердительно спросил Хуан, вновь обретая дар речи.

– Не гопники. Кидалы, – вздохнула я. – Что пропало?

– Все. Деньги, паспорт, виза, билет… Как вас зовут?

– Что? – опешила я. Но вспомнив, что так и не представилась своему подопечному, пробормотала: – Меня зовут Ника.