Кто первым бросит камень - Марина Серова

Так, где же мой проказник? Сначала Хрусталефф боялся шаг ступить без охраны, а теперь осмелел настолько, что отправился исследовать окрестности с прелестной дамой, да еще прячется от своего телохранителя, как первоклашка от строгой учительницы! Ведь договорились же — от меня ни на шаг! Все время в поле зрения! И никакой самодеятельности. А что теперь? Вместо того чтобы в полной безопасности под моим присмотром потягивать шампанское, Ваня отправляется на поиски приключений!

Ну и где же мне его искать? Сад, окрестности пруда, огромный особняк, лес неподалеку — и все это в темноте, в совершенно незнакомой местности… Оставалась надежда, что иностранец просто-напросто пустился на поиски уборной — после такого количества шампанского ничего удивительного. Это означало, что искать Ивана следует в доме.

Я не страдаю топографическим кретинизмом — наоборот, стоит мне однажды побывать в каком-либо месте, и я уже никогда не забуду расположение дорожек, входов-выходов и путей отхода. Но тут мне пришлось дважды останавливаться и сверяться со своим внутренним компасом — настолько огромен был роскошный запущенный сад. Наконец я вышла к дому. Шум праздника почти не доносился сюда, и ничто не нарушало тишину летнего вечера.

Особняк семейства Киприановых производил внушительное впечатление. Три этажа, большие окна, тяжелые дубовые двери, кованые перила балконов, черепица на крыше наводят на мысли о старой Европе — Чехии, возможно. Единственное, что показалось мне странным, — этот дом не был новым. В последние два десятилетия вокруг Тарасова возникали целые городки, сплошь состоящие из кирпичных дворцов с башенками. Причем ближайшие соседи соревновались друг с другом в высоте этих самых башенок — каждый, кто строил свой маленький дворец позже соседа, старался превзойти его как количеством, так и высотой. Как тут не вспомнить Зигмунда Фрейда с его сигарой…

Но дом Киприановых был выстроен много лет назад и ничуть не походил на безумные поделки девяностых. Нет, это было настоящее фамильное поместье — великолепно спроектированное, удобное, с огромным участком земли, где помещались озеро, сад и даже кусочек хвойного леса. Кто же мог позволить себе такое в советские времена?!

Я обошла дом кругом. Позади особняка, за кустами садовых роз, стоял кованый фонарь — точная копия какого-нибудь изделия мастеров старой Вены. Под фонарем на чугунной скамейке сидел мальчик и громко разговаривал сам с собой.

Я подошла ближе. Мальчику было на вид лет четырнадцать — впрочем, я плохо разбираюсь в детях. Белая кожа и каштановые кудри, поразительно правильные черты лица — и удивительное сходство с хозяйкой приема. Очевидно, это и был сын Елизаветы Киприановой, о котором мне говорил Пингвин. Мальчик выкрикивал в темноту сада совершенно непонятные слова.

— Привет! — сказала я. — Послушай, ты не видел тут молодого человека? Он невысокий, в сером костюме. Не проходил здесь такой?

Мальчик никак не отреагировал на мои слова. Даже головы не повернул.

Подойдя еще ближе, я поняла, что в руках у парнишки плеер — старомодное изделие из черной пластмассы, а к ушам тянутся проводки наушников. Странно, это в наш-то век высоких технологий, когда детишки приучаются пользоваться гаджетами раньше, чем горшком?

Я обошла скамейку и остановилась на освещенном пятачке прямо перед мальчиком. Сын Киприановой смотрел на меня в упор, но даже не вытащил наушники. И не прекратил своего занятия — выкрикивать в темноту загадочный текст.

— Хомо хомини люпус эст. Пара пакс — пара беллум. Квод ликет йови — нон ликет бови.

Ого, да это же латынь! Крылатые выражения, если мне память не изменяет. Парнишка просто учит язык. Когда-то, давным-давно, еще школьницей, живя во Владивостоке, я вот так же бродила по улицам с плеером, пытаясь самостоятельно выучить итальянский. Я посмотрела тогда фильм Франко Дзеффирелли «Ромео и Джульетта» на итальянском языке без дубляжа, зато с субтитрами. Мне было лет тринадцать, история любви двух чокнутых подростков заставила меня рыдать ночь напролет, а красота мелодичного языка заворожила совершенно. С заплаканными глазами я кинулась к отцу и умоляла достать мне кассету для того, чтобы самостоятельно учить язык. Папа был генерал, он задействовал свои связи, и вскоре мне привезли самоучитель и кассету. Полгода я засыпала и просыпалась с итальянскими глаголами на устах. Итальянский я все-таки выучила, после чего обнаружила, что мне совершенно некуда его применить. Если поболтать с кем-либо по-английски еще можно — в конце концов, Владик — портовый город, то итальянский — это уж слишком. Итальянские корабли не заходят в порт Владивосток, знаете ли. И моя мечта смотреть кино на языке оригинала оказалась довольно дурацкой идеей. Из всего великого итальянского кино в нашей стране тогда показывали комедии с волосатым, точно обезьяна, Адриано Челентано, которые вовсе не казались мне смешными, да криминальные фильмы про мафию, поражавшие запредельной жестокостью по сравнению с отечественным кино о милиции. Я посмотрела пару фильмов Федерико Феллини, но это было вовсе не то, чего жаждала моя романтичная девичья душа. Так что я забросила язык и больше никогда не возвращалась к его изучению. Иногда я смотрю фильмы без дубляжа, и моих знаний вполне достаточно. Так значит, сын Киприановой изучает латынь. Странно, конечно, но кто их поймет, этих подростков. Может, он собирается стать врачом!

— Эй, привет, ты меня слышишь? — Я слегка помахала ладонью перед лицом парнишки.

Мальчик моргнул, затем вытащил наушники. Я услышала женский голос, наговаривающий текст.

— Убирайтесь! — выкрикнул мальчик прямо мне в лицо. Красивые черты Киприанова исказились, в голосе звучало столько злобы, точно я была заклятым врагом и причинила его семье много горя. Я невольно сделала шаг назад.

— Прости, я не хотела тебя пугать. Я ищу одного знакомого, вот и все.

Но мальчик уже меня не слушал. Наушники вернулись на место, остекленевшие глаза смотрели сквозь меня, губы шевелились, повторяя слова.

Странный ребенок, мягко говоря. Впрочем, это не мое дело.

Я направилась к дому, нашла парадную дверь и потянула на себя. Прохладный холл встретил меня гулкой пустотой. Здесь не было ни единой живой души — и гости, и все эти услужливые официанты остались там, у озера. Я начала медленно подниматься по лестнице. Дубовые перила плавно выгибались под моей рукой, лестница совершила изящный поворот и привела меня на второй этаж.

Тут весьма кстати обнаружились, как выражается моя тетя, «удобства». На двери дамской комнаты была табличка «ледис», мужской — «джентльменс». Естественно, когда устраиваешь прием на сто человек, приходится развесить везде указатели. Я посетила комнату для «леди» и задумалась. Набрала номер мобильного Ивана, но тот не отвечал. Не хотелось бы смущать гостей Елизаветы Киприановой, но, похоже, придется.

Я постучала в дверь с надписью «джентльменс», но ответом мне была тишина. Тогда я толкнула дверь и вошла. Что ж, стоит признать, что, несмотря на старинный лоск и аристократический вид, особняк Киприановых был вполне современным с точки зрения удобства. Во всяком случае, сантехника тут была новая и дорогая.