Око Гора - Кэрол Терстон

Интересно, как скоро он получит достаточную власть, чтобы исполнять все желания своей госпожи?

2

Кейт подняла голову и заметила, что в мастерской потемнело: светилась только лампа над чертежным столом, за которым она сидела, и огромный негатоскоп, висевший на стене за спиной. Окна, у которых стоял рабочий стол, выходили на восток, так что после обеда становилось мрачно и тоскливо. В ноябре, когда дни короче, серая завеса опускается даже раньше, чем в сентябре, когда Дэйв Броверман перевел Кейт в этот закуток. Она сощурилась и увидела все, как на старой фотографии, которой не хватало ни контрастности, ни четкости, – будто на сепии; к тому же на обоих этажах здания стоял плесневелый бурый запах, под стать названию – Денверский Музей древностей.

Кейт попыталась создать какой-то уют в этой комнате с высокими потолками, убрав запылившиеся черепки, оставленные ее предшественниками, на полки у дальней стены, и никогда не включала верхние люминесцентные лампы. Но, подобно злым духам, в которых верили древние египтяне, аура безуспешности, исходящая от всех этих небрежных попыток что-то сохранить, распространялась и на ее работу. Кейт не могла забыть, что все это барахло – здесь. Поэтому, не ставя никого в известность, она работала только с теми артефактами, которые могла починить. Для игрушечного льва с двигающейся челюстью понадобилось лишь найти новый кусок потрепанной бечевки, вставить деревянный штырек в обе части переломанной передней лапы и привязать нитку так, чтобы челюсть открывалась не слишком широко.

У нее просто сердце разрывалось от того, что не все можно спасти. Например, раскрашенную деревянную голову мальчика-египтянина. Гипс начал отслаиваться от дерева, и кто-то шприцем ввел в трещины клей, потом прижал хрупкие кусочки круглых щек на место – из-за этого осколки только больше растрескались. Но самое страшное, что все так и оставили, и прежде чем клей засох, он просочился через щели, потек по щекам и затвердел: некогда веселый мальчик стал казаться заплаканным. Иногда, рассматривая его, Кейт и сама начинала плакать.

– Я ему говорила, что сегодня уже все ушли, – пожаловалась Элейн, врываясь в полуоткрытую дверь мастерской и включая верхний свет. Кейт заморгала и уставилась в тусклый коричневый пол, чтобы глаза привыкли к жесткому слепящему свету.

– Я приехал всего на два дня, – объяснил мужчина, вошедший вслед за Элейн. – Распорядиться имуществом бабушки. Мне бы очень хотелось, чтобы вы осмотрели пару ее драгоценностей, и я бы знал, стоит ли тратить на них время. Разумеется, я заплачу за оценку. – Он подошел ближе и протянул руку. – Меня зовут Максвелл Кавано.

Кейт показалось, что она что-то упустила, но она, не задумываясь, пожала ему руку.

– Кейт Маккиннон, – представилась она. В отличие от густых каштановых волос, в бороде Максвелла Кавано проглядывали седые волоски. Она была аккуратно подстрижена, но все равно слишком сильно скрывала лицо.

Кейт посмотрела на Элейн.

– Можешь закрывать справочное бюро. Скажи, когда соберешься уходить. – Элейн, работавшая в музее на общественных началах, кивнула, но, выходя, строго посмотрела на посетителя.

– Я с удовольствием выполню вашу просьбу, – сказала Кейт, – но вообще-то вам лучше встретиться с Клео Харрис, нашим специалистом по искусству Ближнего Востока. Она эксперт по древним украшениям.

– Моя бабушка страстно интересовалась археологией, и мне кажется, что это украшение – египетское. – Мужчина залез во внешний карман простого твидового пиджака, который он носил с линялыми джинсами и белой рубашкой с расстегнутыми верхними пуговицами, и достал длинную нить бус. – Они… я подумал, что они могут оказаться древними, – добавил он, следя за ее реакцией.

Бусины были стеклянными, но Кейт с первого взгляда определила, что они не египетские и не старинные: она сама питала страсть ко всему, связанному с Древним Египтом. Именно поэтому и взялась за эту работу. А еще – из-за Клео, с которой в колледже они жили в одной комнате. С самого начала их обеих завораживала жизнь древних египтян, их знания и открытия, а не только ритуалы захоронения. Подруг, хотя и довольно разных, удерживали вместе их родители, которые давным-давно развелись. В один прекрасный момент девочки набрались друг у друга смелости и отказались поехать к своим отцам, которым, по большому счету, было все равно, и вместо этого провели каникулы в музеях: Кейт делала детальные зарисовки для «сборника артефактов» соседки по комнате, а Клео снабжала ее ответами на вопросы «где», «когда», «зачем» и «как». Теперь Клео стала признанным экспертом по старинным украшениям Древнего Египта, Турции и Месопотамии. А еще она была помешана на старомодной одежде, так что и Кейт была уверена на счет происхождения бус посетителя.

– Линии на толстых зеленых бусинах напоминают иероглифы, так что здесь вы правы – выглядят они египетскими, – согласилась она, – но для древних слишком симметричные и блестящие. – Кейт показала на маленькие белые бусинки, расположенные между зелеными. – А это, возможно, попытка изобразить стебель папируса, но камыш, который в свое время рос вдоль берегов Нила, был круглым. А эти бусины – в сечении треугольные, похожи на папирус, который выращивается у нас, обычно – дома в горшках, потому что иначе замерзает.

Кавано скептически повел бровью:

– Моя бабушка хорошо в этом разбиралась, уж не говоря о том, что интуитивно чувствовала подделку. Сомневаюсь, что ее бы привлекла безделушка для туристов.

У Кейт тоже были некоторые сомнения – вероятно, под «хорошо разбиралась» они понимали разные вещи. Давно известно, что люди редко бывают внимательными. А у Кейт увиденное смешивалось с ощущениями. Как тогда, летом, когда они с Клео отправились в Европу на корабле и она часами смотрела на сине-зеленую воду, кипевшую за кормой и расстилавшуюся до горизонта. Почему-то запах океана, этот аромат, не похожий на воздух в других местах, наполнял Кейт таким острым ощущением жизни, что каждый день ей снились рассветы, и она не пропускала ни одного восхода солнца. Ра-Хорахте.

– Я не говорю, что они совсем ничего не стоят, – ответила Кейт, стараясь не обидеть посетителя. По его лицу не удалось отгадать, хотел ли он поспорить, просто защищал свою бабушку или что-то еще. Но она уже поняла, что надо вести себя осторожно со всеми людьми – и с мужчинами и с женщинами, прячущими лицо за прическу или бороду. – Эти бусы – пример того, что мы называем египтоманией, и они вполне могут оказаться коллекционным экземпляром. Могу предположить, что они изготовлены в конце двадцатых – начале тридцатых, после того, как Говард Картер[14]открыл гробницу Тутанхамона. В то время все, от украшений до мебели, делали в египетском стиле. Декоративная кисть с бусинами внизу – хорошее сочетание стилей Египта и двадцатых годов, когда бусы носили вот досюда… – Кейт подняла их, чтобы показать это на себе. – С такими короткими свободными платьями. Возможно, их вашей бабушке подарил человек, которого она очень любила.