Кошки-мышки - Иэн Рэнкин

У него не хватало смелости сообщить ей, что Джилл Темплер ушла от него несколько месяцев назад. Собственно говоря, Саманте он мог бы написать об этом с легкостью, но мысль, что все узнает Рона, была ему невыносима. Еще один неудавшийся роман. Джилл ушла к диск-жокею местной радиостанции. Бодрый голос ее нового возлюбленного Ребус слышал, заходя в магазин, останавливаясь на бензоколонке, проходя мимо открытых окон домов.

Конечно, он по-прежнему виделся с Джилл раз или два в неделю — на совещаниях в управлении или во время выездов на место преступления. Особенно теперь, когда его повысили в звании. Инспектор сыскной полиции Джон Ребус. Назначения он дожидался несколько лет и получил его в результате долгого мучительного расследования, перевернувшего всю его жизнь. Теперь к прошлому уже нет возврата.

Это было не менее очевидно, чем то, что с Райан он больше встречаться не будет. Особенно после вчерашней вечеринки и неудачной попытки заняться любовью. Еще одной неудачной попытки. Лежа рядом с Райан, он вдруг заметил, что у нее точь-в-точь такие же глаза, как у инспектора Джилл Темплер. Или почти такие же. А подделка под Джилл ему не нужна.

«Старость не радость», — сказал он самому себе.

А еще верней то, что голод не тетка. Вон, кстати, и какая-то забегаловка возле следующего светофора. В любом случае ланч он заслужил.

* * *

В баре «Сазерленд» было тихо. Полдень понедельника, почти самое спокойное время: завсегдатаи потратили все свои деньги за выходные. Впрочем, бармен поспешил напомнить ему, что «Сазерленд» не лучшее место для ланча.

— Горячего нет, — буркнул он. — Сэндвичей тоже.

— Может быть, кусок пирога? — взмолился Ребус. — Что-нибудь, чем закусить пиво.

— Если вы хотите пообедать, вокруг сколько угодно кафе. Наш бар торгует пивом и спиртными напитками. У нас не закусочная.

— И чипсов нет?

Бармен испытующе посмотрел на него.

— С какой приправой?

— С сыром и луком.

— Кончились.

— Соленые?

— Тоже все проданы.

Бармен снова повеселел, а Ребус впал в отчаяние.

— Да хоть какие-нибудь, Христа ради, есть?

— С яйцом и карри и с беконом и помидорами.

— С яйцом?.. — Ребус вздохнул. — Дайте по пакету тех и других.

Бармен принялся шарить под прилавком, выискивая самые маленькие и по возможности просроченные пакеты.

— А орешки?

Последняя слабая надежда.

Бармен поднял глаза.

— Жареные, с солью и уксусом, с чили.

— По одному пакету. — Видно, так и умирают голодной смертью. — И еще полпинты пива по восемьдесят шиллингов.

Он приканчивал вторую кружку, когда дверь распахнулась и показалась знакомая фигура. Еще не переступив порога, новый посетитель жестом потребовал выпивки. Увидев Ребуса, он широко заулыбался и взгромоздился на соседний табурет у стойки.

— Здорово, Джон.

— Привет, Тони.

Предприняв неудачную попытку уместить свои массивные окорока на небольшой поверхности табурета, инспектор Энтони Маккол остался стоять, уперев одну ногу в перекладину и положив локти на только что вытертую стойку.

Он окинул пиршество коллеги голодным взглядом.

— Дай-ка маленько чипсов.

Взял протянутый пакет, извлек из него полную пригоршню и отправил в рот.

— А где ты, собственно, был сегодня утром? — поинтересовался Ребус. — Мне пришлось выезжать за тебя на вызов.

— Это в Пилмьюир-то? Да, слушай, извини. Принял вчера немного на грудь. Знаешь, как говорят: «Если выпил хорошо, значит, утром плохо…»

Бармен поставил перед ним кружку темного пива.

— Ой, как кстати.

Он сделал четыре медленных глотка, опорожнив кружку сразу на три четверти.

— Вообще-то мне все равно было особенно нечем заняться, — сказал Ребус. — А в каком жутком виде там дома, а?

Маккол задумчиво кивнул.

— Так было не всегда. Ты знаешь, что я там родился?

— Да ну?

— Точнее, я родился в районе, на месте которого стоит теперешний Пилмьюир. В муниципалитете решили, что те дома никуда не годились, сровняли все с землей и отстроили заново. Получился ад кромешный.

— Ад, говоришь? Интересно… Один из мальчишек-констеблей нашел там какую-то чертовщину. Оккультные штучки.

Маккол поднял глаза от своей кружки.

— На стене нарисован магический символ, — объяснил Ребус. — А на полу свечи.

— Ритуальное жертвоприношение? — Маккол усмехнулся. — Моя жена большой спец по фильмам ужасов. Берет кассеты в прокате и смотрит их, по-моему, целыми днями.

— Мне кажется, они должны существовать на самом деле — все эти ведьмы, сатанисты… Трудно представить себе, что все это только выдумки редакторов воскресных газет.

— Я знаю, где это можно уточнить.

— Где?

— В университете.

Ребус недоверчиво нахмурился.

— Я серьезно говорю. У них там чуть ли не кафедра по изучению духов и привидений. Какой-то писатель завещал деньги на исследования. — Маккол покачал головой. — Чем только люди не занимаются!

Ребус кивнул:

— Подожди, подожди… Я что-то читал об этом. Не Артур Кестлер?

Маккол пожал плечами и допил пиво.

— Скорее уж Артур Дэйли.

* * *

Когда зазвонил телефон, Ребус разбирал бумаги.

— Инспектор сыскной полиции Ребус.

— Здравствуйте. Мне сказали, что надо обратиться к вам.

Молодой недоверчивый женский голос.

— Возможно, так и есть. Чем могу быть полезен, мисс…?

— Трейси. — На последнем слоге голос упал до шепота: ей показалось, что, назвавшись, она себя выдала. — Мое имя вам ничего не скажет! — нервно прокричала она — и тут же снова успокоилась. — Я звоню по поводу того заброшенного дома в Пилмьюире. Ну, где нашли…

Она опять замолчала.

— Да-да! — Ребус выпрямился на стуле. — Это вы вызывали полицию?

— Что?

— Это вы сообщили, что там умер человек?

— Ну да. Бедный Ронни!..

— Значит, покойного звали Ронни?

Ребус нацарапал имя на обложке одной из папок в лотке для входящих документов. И рядом приписал: «Звонила — Трейси».

— Да…

В голосе послышались слезы.

— Вы можете назвать фамилию Ронни?

— Нет. Пауза.