Змеиное гнездо - Томас Гиффорд

Это сновидение, или воспоминание, повторялось из ночи в ночь. Он был мальчиком, лет десяти или двенадцати, кажется. Шел по длинному коридору мимо витрин, полных маленьких фигурок, ему не интересных. Он шел к подсвеченной витрине, не похожей на все остальные. В ней было что-то особенное, волшебство, неодолимо притягивавшее к себе, и он невольно ускорял шаг.

Приблизившись, он различил, что витрина на самом деле – нечто вроде пузыря, величиной с голову, с маленьким окошком, и этот пузырь был неотразимо прекрасен. Он просунул голову в окошко, широко распахнув глаза от нетерпения, заранее зная, что увидит.

Вот оно!

Солдаты, рассыпавшись по одеялу и простыне, наступали. Он, маленький мальчик, укрытый одеялом до подбородка, смотрел, как они подходят, с ружьями, с саблями, он почти слышал хлопки выстрелов, в спальне пахло порохом… Вон там, у его ступни, – генерал Ли, а вот и Сэм Грант во главе своих войск. Они наступали, и маленький мальчик круглыми глазами смотрел на сражение в своей кроватке.

Потом он во сне или в воспоминании был уже не мальчиком, и шум сражения затихал, и кто-то что-то говорил, а он напрягал слух, чтобы разобрать слова.

«Прежде, когда политики были солдатами, они чего-то стоили. Теперь проклятые политики не стоят ни гроша, они посылают людей на смерть, они заставляют других убивать за них… Им нельзя доверять, сын, они – фальшивки, дешевые трещотки, и в большинстве своем они посылают на трудное дело других…»

Потом и этот голос затихал, и все исчезало… Не отец ли говорил с ним сквозь годы? Или кто-то, за кем он шел в бой… Кто?

Закончив одеваться, человек являл собой воплощение идеального ученого, овеществленное клише: очки в роговой оправе, прямые каштановые волосы с сединой, подстриженные так, что концами доставали до ворота голубой оксфордской рубашки с потайными пуговицами, украшенной приличным галстуком в коричневую и зеленую полоску. В подстриженных усиках тоже виднелась седина. Он надел мягкие брюки, немного оттянутые на коленях, и чуточку помятый креповый жакет. В петлицу был пропущен кожаный шнурок золотых часов, скрывавшихся в нагрудном кармане. На ногах серые прогулочные башмаки и тонкие хлопчатобумажные носки с узором в ромбик. На согнутой руке – недорогой коричневый дождевик.

Звали его, если верить водительским правам, Куртис Вестерберг. Постоянный профессор кафедры английского языка в университете Миссури. Сорок семь лет, проживает в доме 311 по Элм-драйв в Колумбии. Документы были высшего качества. Никто бы не угадал в нем Тома Боханнона, который, как гласило досье в Вашингтоне, погиб много лет назад за свою страну. Его досье в военном каталоге вычистили на совесть: ни отпечатков пальцев, ни упоминания многочисленных наград, ни истории. Таких заботливо вычищенных досье во всем каталоге было не больше десятка, и они хранились в особом файле, закрытом почти для всех.

Накануне он приехал на машине из Чикаго. В Сентс-Ресте спустился по ненадежным ступеням и вьющейся тропинке с Блафф-стрит и зарегистрировался в здании викторианской эпохи, превращенном в изысканный пансион, где гостям предлагали только завтрак. Выедет он оттуда завтра.

В первый вечер он переехал через реку Фивер в Иллинойс и отлично поужинал в Кингстоне. Переночевал у себя в номере. Утром, покинув сияние старой мебели, лимонный запах полироля и заманчивые ароматы кухни, пешком спустился по склону холма и неторопливо позавтракал в компании «Де-Мойн регистр», «Чикаго трибьюн» и «Ю-Эс-Эй тудэй». Новостей, способных вызвать в нем гордость за принадлежность к человеческой расе, было маловато. Но это уж как обычно. Не стоит об этом думать.

Послеобеденная прогулка привела его к магазину игрушечных солдатиков у Ратушной площади Сентс-Реста. Небо угрожающе потемнело. Жара и влажность в тот июльский день зашкаливали за девяносто: атмосфера напоминала год, проведенный им в тигриной клетке, когда он, как животное в зверинце, старался не замечать острых палок, которыми тыкали сквозь решетку женщины и дети. В магазине, где было чуть прохладнее от работающего кондиционера, под стеклом витрин в деревянных рамах стояли батальоны, полки, армии дюймовых и двухдюймовых воинов, тщательно раскрашенных вручную: от Древнего Египта до Вьетнама и войн в Персидском заливе. Тысячи крошечных солдатиков, свирепых, вооруженных до зубов, одетых в точно воспроизведенную боевую форму. Горцы в килтах. Французский Иностранный легион. Индейцы на быстроногих лошадях. Первопоселенцы, окружившие свои фургоны. Десантники Куонтрилла. Он видел собственное отражение в стекле – лицо, с детской жадностью разглядывающее сцены Гражданской войны. «Голубые» и «серые». Честный Эйб в шляпе-цилиндре, с рукой на лацкане… Роберт Ли, герой Юга. И конечно, великий человек – Грант. Он задумался над фигуркой Гранта, когда заметил у себя за спиной второе отражение.

– Чем могу помочь? Если хотите рассмотреть поближе, шкафчики открываются.

Крупный мясистый мужчина в обтягивающей телеса футболке вспотел на жаре. Пальцы и ладони у него были перепачканы краской. Снаружи раскатился гром. Первые капли дождя застучали по мостовой, забрызгали широкое окно.

– Подумаем… похоже, вы любитель Гражданской войны? Я не ошибся?

– Мальчишкой, да, увлекался. А теперь интересуюсь – нет ли у вас гессенских наемников времен революции? В зеленых с белым мундирах?

– А, позвольте вспомнить… – Он поправил очки на широком с капельками пота носу. – Ими мало кто интересуется. Только настоящие коллекционеры. Вы из тех, кто знает, чего хочет.

– Да, думаю, можно сказать и так.

– Бывший солдат?

– Очень давно.

Хозяин в тесной футболке медленно переходил от витрины к витрине, внимательно всматриваясь в каждую, то и дело поправляя очки на мясистом носу.

– Вот, гессенцы должны быть здесь. Но нету. Вы могли бы оставить заказ – не хотите? Я сделаю несколько и вышлю вам к концу недели. Видите ли, они у меня имеются, только не раскрашенные. Я бы оплатил почтовые расходы, раз уж у меня не нашлось нужного вам товара. Как насчет сервиса с улыбкой?

– Это замечательно, но, боюсь, с посылкой ничего не выйдет. Я еще точно не знаю, где буду. Путешествую по стране.

– Ну что ж, захватите с собой один из наших каталогов. Можете позвонить в любой момент. Гессенцы. Я вас запомню. Я – Майк. – Он протянул широкую влажную ладонь.

– Куртис, – сказал второй, пожимая руку.

– А все-таки я не могу отпустить вас без солдатиков. Вы там смотрели на генерала Гранта.