Дневник Ричарда Хоффа - Петр Добрянский

– Бил, ты и вправду думаешь, что я тупая. Сейчас, по-моему, не лето, уже ноябрь на дворе, если бы ты их купил, когда они были свежими, то они бы и в августе приехали. А-а-а, я все поняла, когда ты приехал, пошел к своему дружку, вы нажрались и хрюкали всю ночь как стая диких свиней. Наутро, по всей видимости, ты понял, что карман твой стал почти пуст, и ты поплелся в нищий квартал, где и купил эту дрянь. Так?

– Ну-у-у…

– Беги. – Нэнси была в ярости, это было сущей правдой, когда Нэнси высказывалась об умственных способностях старика Била. Поэтому когда на ее вопросы, Бил начинал фразу с «Ну-у-у» или просто с мычания, Нэнси понимала, что она права. Старик Бил в свою очередь нет бы, придумать правдоподобную историю в дороге и все варианты предполагаемого развития событий, начинал попусту мычать и, как правило, получал из-за этого по полной программе пьесы. Бил побежал, да так быстро, что я удивился, что в таком возрасте мужчина способен на такие акробатические трюки. Он бежал и перепрыгивал препятствия как настоящий атлет. Но к великому сожалению Била и к успеху мадам Нэнси, ему все равно не доставало прыти и скорости, чтоб от нее скрыться, так как у него спереди был весьма большой противовес. Поэтому когда я сбежал по лестнице, и прильнул к окну, что бы увидеть, чем кончится постановка. К своему сожалению мною было обнаружено, что Нэнси настигла свою жертву, как ночная сова, схватившая небольшого зверька, вцепившись в Била своей рукой, держала его за уголок его жилетки, и била его по курдюку своей дежурной палкой, а Бил в это время просто катался по сырой почве и кричал. Когда экзекуция была завершена, Нэнси пошла восвояси, Бил продолжал лежать и постанывать, а я уже сидел за столом и пригласил за него Генри, где мы вдвоем ждали завтрак.

– Господа, простите мне мою задержку. – Нэнси запыхавшись, зашла в помещение, положила дежурную дубину на то место, откуда она будет ждать следующей эксплуатации, и тихонько пошла на кухню за нашим завтраком.

– Генри ты видел, как она его отделала?

– Да, роковая женщина, если бы она не была замужем, я бы уже стоял на одном колене с цветами и кольцом.

– Ха-ха-ха, Генри, я рад, что не ошибся в своем выборе.

– Мистер Мэндфилд. Здравствуйте, сэр. Я Лестер Гранд, поверенный мистера Мэндфилда, а Вы?

– Генри Брайт я …

– Это тоже мой поверенный, мистер Гранд, он будет заниматься наймом, так что если сегодня все пройдет замечательно для меня, то на вечерний экипаж вы точно успеете.

– Какая замечательная новость, мистер Мэндфилд.

– Не благодарите, во сколько у нас встреча?

– Через сорок пять минут.

– Кто там будет?

– Глава, конечно же, нотариус, судья и полицмейстер. Я договорился с ними, чтобы они смогли засвидетельствовать вашу купчую. Если там будут стоять их подписи, ни у кого, вы слышите, ни у кого, не появится и тени сомнения в том, что вы хозяин этого дивного поместья.

– Господи, мистер Гранд, может, вы уже сядете и позавтракаете, наконец, с нами.

– Не упоминай имя Господа всуе, сын мой.

– О, мистер Мэндфилд, это отец Уильям, местный пастырь, он разуверился немного в вере.

– Что?! Это что такое, мистер Гранд?!

– Простите, святой отец, это всего лишь шутка.

– Во времена инквизиции, я лично бы тебя сжег на костре, юный еретик, поверь и без шутки нашлась бы причина.

Повисла минутная тишина.

–Ха-ха-ха, – и они оба рассмеялись, мы с Генри тоже немного улыбнулись, я понял, что и ему шутка не понравилась, как и мне, но нам пришлось чуть улыбнутся, чтобы вдруг не наступили времена инквизиции, и нас не повели на костер.

– Это тот господин, которому ты помогаешь, Лестер?

– Да, святой отец, это он.

– Он не помогает, а работает.

– Все мы друг другу помогаем в чем то, а то, как это называется в простом мире, это уже дело каждого.

– Я ему плачу, святой отец, поэтому он работает, если бы я ему не заплатил, он бы здесь не сидел.

– Он тебе чем-то обязан, сын мой, ты спас его жизнь или он поклялся в том, что будет тебе служить?

– Нет.

– У него была возможность отказаться?

– Я думаю, да.

– Вот видишь, Лестер правильно выбрал профессию, даже я иногда клюю на его уловки, я больше чем уверен, что он не просто клерк, Ведь так? А значит с деньгами у него все в порядке, а так как нужда привела тебя к нему, то он помогает тебе, а ты ему не платишь, а благодаришь за его помощь.

– Отец вам не доводилось быть чиновником?

И снова минутная тишина.

– Ха-ха-ха. – Мы все посмеялись от души, пастырь мне понравился, мне всегда нравились люди с чувством юмора.

– Что ж, юноша, мне пора, желаю вам обрести то за чем вы приехали.

– Спасибо вам. – Прокричал я ему в след. И он удалился.

– Завтрак господа! Мистер Брайт, в следующий раз предупреждайте заранее, чтобы не было таких казусов как сегодня.

– Прошу прощения мадам, я вам обещаю, такого больше не повториться.

– Лестер, здравствуй! Ты что-нибудь будешь?

– Думаю, чашка чая меня согреет в этот холодный ноябрьский день.

– Хорошо.

Через некоторое время Гранду принесли его чай и, позавтракав, мы с Лестером отправились на встречу. Генри же были даны указания – ждать потенциальных слуг.

Здание главы никак не выделялось от остальных домов, единственным отличием был флагшток, украшающий парадные двери.

– Мы к мистеру Роствуду, нам назначено на девять пятнадцать, – сказал Гранд мужчине средних лет, одетым так же, как и мой сопровождающий. По всей видимости, он был помощником Роствуда.

– Одну минуту господа, я спрошу можно ли.

Мы стояли на месте, через некоторое время помощник вернулся.

– Мистер Роствуд, ожидает, он передал, что все собрались.

– Спасибо, – Проговорил Лестер, и мы пошли по коридору в кабинет.

Войдя, мы поняли, что не ошиблись дверью, нас встретили охотничьи трофеи, водружённые на стены, на полу красовалась шкура большого медведя головой к нам, а на другой стороне стоял большой дубовый стол. За ним на таком же большом и мягком кресле восседал глава, и курил сигару. По правую руку сидел судья, с левой стороны был полицмейстер и рядом с ним уже сам нотариус. Определить их было не трудно, два очень крупных мужчины – судья и глава сразу бросились мне в глаза, так как из четверых они отличались весомой упитанностью, и на их шеях красовались узорчатые белые жабо, к слову одеты они по стилю моды эпохи возрождения. Следующий субъект был в форме, а нотариус, вытаскивал, купчую из тубуса, но Гранд нас все равно представил.