Наивная смерть - Нора Робертс

– Я уверена, что они сами найдут дорогу. Зайдите в кабинет.

На этот раз Ева не стала садиться, просто оперлась о письменный стол. Моузбли вошла, вся кипя и стиснув кулаки.

– Лейтенант Даллас, я прекрасно понимаю, что вам надо выполнять вашу работу, но меня приводит в ужас ваша пренебрежительная и высокомерная манера.

– Да, я поняла. У мистера Фостера была привычка приносить в школу свой собственный завтрак и напитки?

– Я… мне кажется, да. По крайней мере, несколько раз в неделю. У нас, разумеется, есть столовая, пища сертифицирована диетологом. Пищевые автоматы, одобренные штатом. Но многие учителя предпочитают приносить завтрак с собой из дома. По крайней мере, время от времени.

– Он обычно ел один? У себя за столом?

Моузбли почесала лоб:

– Насколько мне известно, он завтракал у себя в кабинете два-три раза в неделю. Работа учителя не сводится к школьным часам. Нужно составлять планы уроков, проверять домашние задания и ставить отметки, нужно читать, готовить лабораторные работы. Кроме того, как и большинство других учителей, Крейг совершенствовал собственное образование, а для этого нужно читать и конспектировать. Он завтракал у себя за столом, чтобы работать во время еды. Он был очень предан своему делу. – Гнев как будто покинул ее. – Он был молод и полон планов. Он любил свою работу, любил учить детей, лейтенант Даллас, это было видно.

– У него были конфликты с кем-нибудь из коллег?

– Если и были, я об этом ничего не знаю. Он был общителен и дружелюбен. Я считаю, нам профессионально и по-человечески повезло, что он работал в нашей школе.

– Кого-нибудь увольняли в последнее время?

– Нет. В школе Сары Чайлд текучка кадров очень мала. Крейг работал с нами второй год. Он заполнил нишу, когда один из наших старейших учителей ушел на пенсию, проработав в школе пятьдесят лет. Из них больше половины – двадцать восемь лет – он проработал здесь, в школе Сары Чайлд.

– Как насчет вас? Сколько вы здесь проработали?

– Три года директором. Я уже двадцать пять лет работаю в школьной администрации.

– Когда вы в последний раз видели мистера Фостера?

– Мимоходом сегодня утром. – С этими словами Моузбли подошла к небольшому холодильнику и вытащила бутылку воды. – Он приходил пораньше, чтобы воспользоваться нашим фитнес-центром. Он делал это регулярно. Всем сотрудникам разрешается пользоваться тренажерами, виртуальными программами, бассейном и так далее. Крейг пользовался этой привилегией практически ежедневно. – Она со вздохом налила воды в невысокий стакан. – Хотите воды, лейтенант?

– Нет, спасибо.

– Я сама сегодня утром была в бассейне. Я как раз выходила, когда он вошел. Мы поздоровались. Я пожаловалась на дорожные пробки и пошла дальше. Я спешила. Слышала, как он нырнул в воду, – добавила Моузбли и отпила из стакана. – Я услышала плеск, когда открывала дверь в раздевалку. О боже!

– В котором часу это было?

– Примерно в семь тридцать. У меня была назначена телефонная конференция на восемь часов, и я уже опаздывала, потому что задержалась в бассейне. Я была сердита на себя и практически не разговаривала с Крейгом.

– Где он держал свой завтрак?

– Как где? В своем кабинете, я полагаю. Может быть, в учительской столовой, но я не припоминаю, чтобы он что-то клал в холодильник или в шкаф в учительской столовой. Я такого не видела.

– Кабинет истории запирается?

– Нет. Школа, разумеется, охраняется, но классные комнаты и кабинеты не запираются. В этом нет смысла, тем более что программа Сары Чайлд основана на ответственности и доверии.

– Хорошо. Можете послать за второй свидетельницей. Рэйлин Страффо.

Моузбли вскинула голову, но на этот раз в ее жесте не было ничего царственного.

– Как насчет других учеников? Учителей?

– Нам нужно будет опросить учителей и других сотрудников, прежде чем они покинут здание. Учеников можете распустить, но мне нужен регистрационный список.

– Очень хорошо.

Оставшись одна, Ева вынула рацию и вызвала Пибоди:

– Доложи обстановку.

– Тело вывозят. Прибывший медэксперт согласен с версией отравления, но окончательный диагноз поставит, только когда клиент будет на анатомическом столе. «Чистильщики» на месте. Похоже, убитый работал на своем компьютере в момент смерти. Готовил контрольный вопросник на следующий урок.

– Вот и мотив, – мрачно пошутила Ева.

– Я терпеть не могла контрольные вопросники. По-моему, они не конституционны. Проверила компьютер по-быстрому, обнаружила, что убитый послал с него письмо по адресу [email protected] сегодня в двенадцать ноль шесть. До этого никаких входящих или исходящих сообщений.

– Имя жены – Лиссет. Содержание?

– Просто любовное письмо с предложением взять из ресторана готовый обед по дороге домой с работы. Адресат ответил согласием в том же тоне в четырнадцать сорок восемь. Ответное письмо осталось непрочитанным.

– Хорошо. Я жду вторую свидетельницу. Пошлю к тебе директоршу, пусть она тебя где-нибудь устроит. Начинай опрашивать персонал. В каждом случае отмечай время. Надо составить хронологию. Часть я возьму на себя, как только покончу с девчонкой. А ты пока установи рабочий и домашний адреса жены. Мы ее известим, когда закончим здесь.

– Веселье никогда не кончается, – вздохнула Пибоди.

Ева отключила связь. Тут открылась дверь, и вошла директор Моузбли, держа руку на плече девочки.

Эта девочка была блондинкой. Каскад кудрей мог бы упасть ей на лицо, если бы не сиреневый обруч. Обруч очень шел к ее фиалковым глазам, но в этот момент они были вспухшие, зареванные. Чистая кожа, простодушное личико с чуть вздернутым носом. Полные розовые губки вздрагивали.

Она была в такой же школьной форме, что и Мелоди, но на лацкане блейзера у нее была приколота маленькая золотая звездочка.

– Рэйлин, это лейтенант Даллас. Лейтенант, Рэйлин здесь со своим отцом Оливером Страффо. Если я вам понадоблюсь, я буду за дверью.

– Садись, Рэйлин.

– Лейтенант.

Оливер тоже не выпускал руки дочери. Его голос резонировал, как у хорошего актера в театре. Он был высокий и светловолосый, как и его дочь. Но глаза у него были серо-стальные. Ева уже видела эти глаза раньше. В суде.

Влиятельный, высокооплачиваемый, широко известный адвокат.

«Вот дерьмо», – с досадой подумала Ева.