Голубая роза - Яна Темиз

Мустафа рассмеялся.

– Ты выиграла, сестренка! Ловко ты меня подловила. Знаешь, что скажет тебе в ответ старый опытный адвокат? Лгать, говоря об убийстве, нельзя. Но старому опытному адвокату и его умной сестре можно кое о чем промолчать. Или забыть. Если убийство к ним лично отношения не имеет.

«Вот я и посоветовалась с адвокатом. Лгать – нельзя. А умолчать я могу о старушке Мерием, нервозности Софии, ожидавшей какую-то девушку, и о твоем, братец, нежелании давать показания. О Сибел умолчать не получится, потому что надо будет лгать. Все ясно. Впрочем, мне и так все было ясно, и до визита сюда».

Айше решительно встала.

– Я пойду. Скоро твоя новая жертва придет. Не хочу тебе мешать ее допрашивать и убеждать работать за гроши.

– Ну-ну, не такое уж я и чудовище. Да, подожди! – брат стал быстро перебирать бумаги, лежащие на его столе. Вытянул тоненькую папку с несколькими листами обычного формата, на которых Айше сквозь прозрачную пластиковую обложку мельком увидела напечатанный текст с пометками и исправлениями, сделанными разборчивым и ясным почерком брата. – Отдай, пожалуйста, это своей подружке. Я там все исправил, что нужно, пусть сама перепечатает. Скажи, что у меня секретарша завалена срочной работой или что компьютер не в порядке, ладно? Твоя Сибел все равно печатает лучше любой секретарши.

– Она все делает лучше всех. А что это за бумаги?

– Я же тебе говорил: это контракт с домовладельцем. Мехмет утром привез. И слава богу, что привез! Как можно было его подписывать в первоначальном варианте, ума не приложу. Ты только представь, что по этому контракту они выплатили бы аванс, не получив практически никаких гарантий…

И Мустафа, позабыв обо всех своих неприятностях, грозящих ему в связи с убийством какой-то неизвестной и неинтересной ему девицы, стал с увлечением объяснять сестре то, чем он действительно интересовался. Айше знала, что брат по-настоящему любит свою работу: все эти контракты, статьи законов, решения суда, и с удовольствием слушала его, не особенно, правда, вникая в детали. Почему на таких условиях нельзя отдавать задаток? Почему им могут не предоставить ипотечный кредит? При чем здесь инфляция и курс доллара и марки? Все это, несмотря на подробные объяснения специалиста, так и осталось для Айше непостижимой тайной за семью печатями.

– А зачем им вообще брать этот кредит? – зацепившись за более или менее понятную ей тему, спросила она, выждав паузу в речи брата. – Я думала, у них есть деньги на эту квартиру.

– Конечно, есть. Но было бы глупо покупать за наличные, если можно получить кредит. А Сибел обычно глупостей не делает. Она же математик: мы с ней давно просчитали все варианты с учетом инфляции. Ты все равно, как я вижу, ничего в этом не поймешь; скажу одно: так выгоднее. Твой Октай, кстати, во всем этом отлично разбирается, можешь его порасспрашивать на досуге.

– А ему-то зачем знать про все эти кредиты или как там их?..

– А ты думаешь, он так хорошо живет на доходы от медицинской практики? Наивная ты моя! Ты что, вообще не в курсе его операций с недвижимостью?

– Вроде в курсе. Я знаю, что у него есть дом, и он говорил про покупку этой дачи, и про аренду родительской квартиры…

– Вот и хорошо. Значит, ты о нем и его деятельности знаешь меньше всех. Видимо, он не хочет тебя соблазнять размерами своего состояния. Подумай об этом, это редко встречается.

– Подумаю, обязательно, – Айше не хотелось снова начинать этот бессмысленный разговор. Ясность в голове по поводу убийства и предстоящей встречи с полицейским затемнялась и омрачалась теперь новыми непонятными фактами: об Октае пишут в газетах? у него есть какая-то еще сфера деятельности? а она об этом ничего не знает?

Впрочем, и он не знает, что она пишет роман. Хорошо ли быть такими скрытными? Или они оба просто привыкли быть одиночками?

Она шагнула к двери.

– А папка?! – напомнил ей брат. – Скажи Сибел, если у нее будут вопросы, пусть звонит. Я сегодня в офисе до вечера.

Айше сложила тонкую папку вдвое и неохотно сунула ее в сумочку. Папка еле влезала и навела Айше на мысль, что надо бы приучить себя ходить с солидной, средних размеров сумкой, более подобающей ее положению. Но она так любила маленькие сумочки!

«Второй раз испытываю неудобство из-за глупости Сибел, – вдруг подумала она, – и всего за два дня. Как он сказал? «Обычно Сибел глупостей не делает»? Очень даже делает. Ежедневно».

Сумочка наконец закрылась, Айше вышла из офиса брата, а знаменитая склонность к предвидению, якобы присущая ей, как всем Рыбам, никак не проявилась и не подсказала ей ничего. Никакой внутренний голос не шептал ей: «Не бери эту папку, не трогай ее руками, выброси ее в урну!».

Айше не знала и не предчувствовала, что уносит в своей маленькой сумочке тоже маленькую, но важную улику.