Снег в Венеции - Николас Ремин

– Была ли занята наша ложа? – полюбопытствовала графиня.

– После первого антракта.

– Ты не находишь, что «Даниэли» платит нам чересчур умеренную плату за ложу?

Трон пожал плечами.

– Мы не одни вынуждены сдавать семейную ложу в «Ла Фениче». От этого цены и понижаются. Помимо всего прочего, в летний сезон ложи в основном пустуют. А отели платят за их наем круглый год.

– А разглядел ты, что за люди сидели в нашей ложе?

– По-моему, это были русские. Какой-то князь со своим семейством.

– Русские оставляют в ложах конфетные обертки и крошки от пирожных. А когда пьют кофе, проливают на шелковую обивку кресел ликер. Вот у Морозини скоро все это изменится…

– Что?

– Они не будут больше сдавать свою ложу в театре отелям, – сказала графиня. – Где ты сидел?

– В ложе одной знакомой.

– Ты говоришь о даме, Алвис?

– Я говорю о княгине де Монтальчино.

Брови графини так и подскочили вверх.

– Ты был в ложе княгини де Монтальчино?

– Да.

– По делам службы?

– Более или менее. Княгиня была среди пассажиров «Эрцгерцога Зигмунда». Я хотел расспросить ее кое о чем.

– Я с княгиней де Монтальчино никогда не встречалась, однако слышала о ней много.

– И что же?…

– Что она богатая вдова.

– Это не новость. Что тебе о ней еще известно?

– Франческо Монтальчино познакомился с ней в приюте. Князь был там членом попечительского совета.

Трон кивнул.

– А теперь его место в попечительском совете занимает княгиня.

– Это меня не удивляет. Говорят, будто сумма, которую семья Монтальчино ежегодно жертвует на приют после смерти князя, даже возросла.

– По какой причине?

– Из чувства благодарности.

– Кто кому благодарен?

– Княгиня – приюту.

– Этого я не понимаю.

– Не будь приюта, ей никогда бы не стать княгиней.

– Объясни подробнее, чтобы я понял.

– Она, подобно двумстам другим девушкам, была воспитанницей приюта. Она сирота…

Трон в недоумении уставился на графиню.

– Ты уверена в том, что она познакомилась с князем в приюте? Члены попечительского совета никакого контакта с воспитанницами не имеют…

– Князь познакомился с ней немного позже…

– Каким образом?

– Обычно девушки покидают приют по достижении восемнадцатилетнего возраста. Однако будущая княгиня осталась в семействе Пеллико, она помогала по хозяйству. Вот так она и встретилась с князем впервые – у Пеллико. Князь совершенно потерял от нее голову. Через полгода после их первой встречи он попросил ее руки. Они обвенчались в кафедральном соборе и вскоре после этого переехали в Париж.

– Откуда ты все это знаешь?

– От Беа Альбрицци. Ее портниха – тоже одна из воспитанниц приюта.

– Что еще рассказала тебе графиня Альбрицци?

– Что князь с княгиней три года назад вернулись в Венецию. И вскоре князь умер. Дворец свой он купил в тридцатые годы. Монтальчино родом из Тосканы.

– А княгиня… Известно, откуда она родом?

– Якобы из Гамбараре. Это небольшой городок неподалеку от Догалетто.

Трон закивал, вспоминая.

– Это между Догалетто и Мирой. Знаю.

– Между прочим, по словам Беа Альбрицци, венецианским диалектом она не владеет.

– Ты уверена, что она из Гамбараре?

– По крайней мере, так говорят. А все-таки странно, что она не владеет венецианским диалектом.

– Есть еще сведения о княгине? – осведомился Трон.

Графиня покачала головой.

– Я больше ничего не знаю. Будешь с ней встречаться еще?

– Скорее всего.

Графиня бросила на Трона недоверчивый взгляд.

– Если твой интерес к этой даме выходит за пределы служебных обязанностей, не забывай, однако, что она, скорее всего, не венецианка. – Графиня, похоже, запамятовала, как совсем недавно сама намекала сыну на то, что недурно было бы жениться на богатой американке. – Я не уверена, что связь с иностранкой принесет тебе счастье. Помнишь еще ту девушку, на которой женился Андреа Вальмарана? Эту иностранку, которая не умела толком говорить по-итальянски?

– Ну, еще бы. – Трон не удержался от улыбки. – Она говорила на итальянском языке времен Данте.

Графиня тоже улыбнулась.

– И всегда делала вид, что не понимает ни слова когда мы переходили на венецианский диалект. Стоило ей открыть рот, как у всех складывалось впечатление, будто она хочет показать, что она не такая как все. Что все мы говорим на каком-то примитивном диалекте, в то время как она владеет классическим итальянским языком. А знаешь, Алвис, откуда она к нам приехала?

– Нет.

– Она явилась из… Палермо! – воскликнула графиня.